girniy.ru   1 ... 42 43 44 45 46

АНЕКДОТ

 

Что такое анекдот, знает, пожалуй, каждый человек. Это самая распространенная форма остроумия (короткий шуточный рассказ, часто содержащий неожиданные повороты и столь же необычную концовку), без которого трудно себе представить современное меж­личностное общение, особенно в узком кругу близких людей.

Как заметил в своей статье «Анекдот», опубликованной в ор­ловской газете «Просторы России» (№ 23. 1999), известный писа­тель Виктор Ерофеев, «анекдот — единственная форма русского самопознания. Род терапии. Больше того, род выживания. С другой стороны — это род отчаяния. Любимые герои анекдота — бестол­ковые люди. Это русская черта. Мы — скопище бестолковых людей. Бестолковщина — не раздражает, а смешит. Не подумали, не со­образили, не предусмотрели — налетели, нарвались на реальность. Опростоволосились, опозорились. И смех и грех. Мы коллективно бестолковы. Собрано — без головы. Взялись за что-нибудь — не получилось. Русский продаст душу за хороший анекдот. Он — бро­дячая коллекция анекдотов. Всегда наступает такой момент, когда пора рассказывать анекдоты. После четвертой перед пятой. Анекдо­ты делятся на подвиды. Есть приличные. Есть похабные, есть детса­довские. Про ежей. Почти все анекдоты — смешные.

Бытовавший главным образом за пределами сферы массовой информации, в годы перестройки, устранения цензурных ограни­чений в деятельности СМИ, анекдот как любимый народом жанр совершил активную «агрессию» на страницы газет, журналов, стал непременным атрибутом многих радио- и телепередач. Тем более стали появляться специальные передачи, выпуски, странички, посвященные анекдоту. Примером такого рода может служить став­шая хорошо известной телепередача «Белый попугай», одним из основателей которой был Юрий Никулин. Само слово «анекдот» происходит от греческого «anekdotos», что означает — «неиздан­ное». В русском языке существует и свое собственное, хотя сейчас отчасти и забытое, название данной формы остроумия. Оно опре­делено в толковом словаре В. Даля как «байка», «баутка», «приба­утка». Для того чтобы «байка» (или «баутка», «прибаутка») была хорошо исполнена и произвела впечатление на слушателей, ну­жен «краснобай», «баутчик». Фигура исполнителя предопределяет успех анекдота. Но, как известно, рассказывать анекдот (а тем более жестикулировать, что очень часто необходимо для усиле­ния эффекта рассказа) можно полноценно только по телевизору. Что же касается периодической печати, то она в значительной мере уступает радио и телевидению в данном отношении.


Говоря об анекдоте на газетной или журнальной полосе, от­нюдь не всегда можно утверждать, что мы имеем дело с журнали­стским жанром, поскольку журналисты довольно редко сами при­думывают анекдоты, публикуемые в издании. Чаще всего анекдо­ты, появившиеся на газетной или журнальной полосе, перепечатываются из сборников анекдотов либо их присылают чи­татели (пример — публикация анекдотов в «Аргументах и фактах»). Другое дело, условно говоря, «вторичный» анекдот, т.е. произведе­ние, созданное на основе исходного анекдота, ставшего его литера­турной основой. Такое произведение, появившееся в результате твор­ческой обработки «первоосновы», беллетризации ее, и не утратив­шее большинства жанровых особенностей анекдота, можно уже, с известной долей условности, назвать собственно журналистским жанром, оставив за ним «корневое» имя — анекдот.

Использование «исходных» анекдотов в качестве сюжетной основы радио- и телепередач, газетных и журнальных выступле­ний распространено в настоящее время достаточно широко (вспом­ним любимую многими телезрителями «Народную передачу «Го­родок» на ТВ «Россия»). Подобное можно наблюдать и в смежных с журналистикой сферах, например, в рекламном творчестве, в «пиаровских» произведениях.

 


Из публикации «Ухажер»

(Литературная газета. 10—16 ноября. 1999)

И чего он со мной так нян­чится? Одеялко подоткнул, подушечку поправил. Стоит, не душит. Что я ему невеста, ей-богу? В мои восемнадцать со мной еще никто так... Даже мать родная!

А может, не все так страш­но? Может, свыкнусь? Стер­пится-слюбится? Не боги гор­шки... Хотя как знать! Может, он грубый, невоспитанный? Приставать начнет, командо­вать? Давай — туда, давай — сюда! Полы мыть заставит, картошку чистить! А я не умею — всю жизнь маменька за меня все делала, да и руки у меня нежные, избалован­ные... Страшно!


Как смотрит, как смотрит! Неужели я ему так нравлюсь?! Ой, как же спать хочется, а он тут ...нет, не могу больше мол­чать! Все ему сейчас выложу, будь что будет.

Товарищ сержант! Да уйдите вы наконец! Вы мне спать мешаете!

Спокойной ночи, рядо­вой Петров! Кто ж виноват, что вас одного-одинешенького за весь осенний призыв к нам в часть прислали? Не дай бог, что с вами случится... Я уж покараулю, а вы спите спокойно…

Приятных вам сновидений, товарищ рядовой!

 


Особенность данной публикации заключается в том, что она, на­сколько нам кажется, в основе своей содержит гулявший в армейс­кой среде в начале перестройки, в период массовых уклонений при­зывников от службы в Вооруженных Силах, анекдот, который зву­чал примерно так:

 

В воинскую часть приехал Б. Ельцин, проверить боего­товность. Дежурный офицер подает команду:

— Батальон! В две шерен­ги становись!

Из казармы выскакивает зачуханный солдатик и вытя­гивается в струнку.

Дежурный докладывает Ельцину:

Товарищ Главнокоман­дующий! Батальон в полном составе построен!

Ельцин удивленно спра­шивает:

А почему он только один? Где другие?

Дежурный:

А других, товарищ Глав­нокомандующий, военкомы еще ловят!

 

Устанавливая своеобразие анекдота в сравнении его с публикация­ми иных жанров журналистики, следует иметь в виду, что анекдот бли­зок к некоторым видам житейской истории.

Об этом можно судить, например, сравнивая уже приведенный выше анекдот с житейскими историями, воспоминаниями профессора факуль­тета журналистики МГУ А. Шереля, подборка которых, названная «Терпениум мобиле», опубликована в «Московском комсомольце» (27 декабря. 1999) под рубрикой «Радиобайки». О том, что в данном случае газета предлагает читателям рассказ именно о реальных случаях, а не результат «объективизации» авторской фантазии, «сигнализирует» врезка, откры­вающая подборку:


 


Отечественному радиове­щанию стукнуло 75... Около четырех десятилетий мэтр ра­диожурналистики, доктор ис­кусствоведения профессор Александр Шерель занимает­ся историей радиовещания, собирая не только серьезные, но и курьезные эпизоды раз­вития отечественных масс-медиа. Записи из его старых блокнотов совсем не повредят юбилейной патетике.

 

Имея в виду это предварительное пояснение газеты, возьмем из пред­ложенной подборки для сравнительного жанрового анализа три следую­щие истории.

 

История первая. «Молебен у радиоточки».

 

В январе 1933 года К.С. Станиславскому испол­нялось 70 лет. Дату отмечали торжественно, юбиляра награ­дили орденом. Однако было неизвестно, почтит ли собра­ние своим присутствием юби­ляр — из-за болезни Станис­лавский очень редко покидал свое жилище.

Решили, что приветствия из нескольких театров и кон­цертных залов должен был пе­редавать трансляционный узел в дом на Леонтьевском, где собрались почитатели ве­ликих реформаторов драмати­ческой сцены.

За день до праздника в дом К.С. привезли радиоприемник «СИ-235» — самую распрост­раненную марку 30-х годов. Связисты укрепили на стене гостиной репродуктор и специ­ально провели провода. Сры­вать их со стены К.С. не захо­тел — люди же трудились, а он привык уважать труд. Но и ос­тавлять просто так явно пуга­ющий предмет Станиславский не хотел. Промаялся полдня, потом позвал священника из ближайшей церкви и попросил совершить молебен, чтобы эта адская машина не навредила дому и его обитателям.

И только после того как молебен был отслужен, К.С. спросил:

А кто будет говорить?


Ему назвали:

Качалов, Бирман, Гиа­цинтова...

Что же, — сказал К.С., — послушаем, какая у них дик­ция.

 


История вторая. «Услышь себя, любимую...»

 

Еще более анекдотический эпизод связан с одной из акт­рис Малого театра.

В конце августа афиши, рас­клеенные по Москве, извеща­ли, что 8 сентября состоится «радиопонедельник» — первый радиоконцерт в России, пере­данный станцией «Коминтерн», с участием А. В. Неждановой, К. Г. Держинской, В. И. Кача­лова и др.». И наркомпрос А. В. Луначарский держал пе­ред началом речь. «Радиопоне­дельник» — сборные литера­турно-театральные программы из Большого театра стали с того дня постоянными, и столь же регулярно в них участво­вала актриса Малого театра, жена наркомпроса Наталья Розенель-Луначарская. Но вот что заметили многие.

Закончив выступление, артисты, пока звучали апло­дисменты, естественно, стара­лись задержаться на сцене, чтобы продлить секунды триумфа, а Наталья Александров­на стремглав бежала за кули­сы. Дело в том, что она каж­дый раз хватала телефонную трубку, установленную возле сцены, и просила мужа побы­стрее прислать за ней автомо­биль, так как она хотела ус­лышать конец своего выступ­ления по радио.

 

История третья. «У нас героем становится любой».

 

В связи с обострением «классовой борьбы» усилива­лась и «чистка» среди тех, кто получал право говорить в мик­рофон. Тщательному анкетно­му и оперативному контролю подвергался не только каждый журналист, но и каждый кан­дидат на участие в передаче. Иногда эти тенденции сталки­вались, высекая пламень идио­тизма.


В 30-е годы «Последние известия» собрались провести репортаж «со дна моря». В Стрелецкой бухте под Се­вастополем поднимали суда, затонувшие во время войны. Все рассчитали и подготови­ли. Один микрофон надо было установить на борту баркаса, а два поместить на скафанд­ры водолаза и журналиста. Весь Союз должен был услы­шать, как водолаз работает на дне моря и как он поет попу­лярную в то время песенку: «Нас побить, побить хотели...»

Подготовились. Провели репетицию. Передачу отмени­ли властью Севастопольского горкома партии. Нет, водолаз был хороший и пел хорошо, но в анкете у него было то ли бе­лое, то ли черное пятно. На­шли другого. Опять отрепети­ровали. Передача не состоя­лась. На этот раз — по решению парткома Радиоко­митета: пятна обнаружились в биографии журналиста.

Наконец кандидатов ут­вердили во всех инстанциях — журналиста назначили из ме­стной газеты, водолаза из чис­ла орденоносцев, опустили их под воду... и ничего не про­изошло. Оба — и герой-водо­лаз, и журналист — были заи­ками.

 

Теперь попробуем установить степень близости каждой из трех исто­рий с представленным в начале параграфа армейским анекдотом. Пер­вая история описывает достаточно типичную и вполне понятную реак­цию старого, да к тому же еще и религиозного человека на появление в доме постороннего, до тех пор невиданного технического средства, спо­собного принимать речь по проводам, да и вообще, способного нару­шить привычный покой в доме. Считать эту реакцию смешной может, конечно же, только наш, технически образованный, атеистически мыс­лящий современник. Хотя, надо заметить, что почему-то в той же прессе не слышно смеха по поводу множества сообщений о случаях освящения церковными иерархами то очередного ОМОНа, уезжающего в Чечню на войну, то атомного ракетоносца в северном порту, то новых соору­жений в Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде и т.д., и т.п. А если мы видим, что смех «противопоказан» той или иной публика­ции, то записывать ее в «родственники» анекдота никак нельзя.


Вторая история по своей сути значительно ближе к анекдоту. Опре­деленную степень анекдотичности ей придает поведение жены нарком-проса Натальи Розенель-Луначарской, демонстрирующее в какой-то мере стремление к самолюбованию, но еще в большей — по-детски неподдельный интерес к звучанию собственного голоса, доносимого радиоволнами.

Третья история — наиболее близкая к анекдоту. Анекдотичность ее предопределена той степенью идиотизма, который нередко являлся и является нормой деятельности некоторых руководящих органов. Именно такого рода истории часто перерастают в анекдот, что происходит, ког­да они теряют «привязку» к конкретным лицам, месту, времени дей­ствия, т.е. то качество, которое можно назвать достоверностью описыва­емого в тексте события.


 

Основная функция, которую выполняет анекдот в прессе, — рекреативная (развлекательная). Именно возможности «разрядить­ся» в ходе чтения анекдотов, забыть о повседневных трудностях, отдохнуть прежде всего и привлекают к анекдоту читателя. Но, по мнению профессора МГУ Е. И. Пронина, одного из знатоков этого жанра, публикация анекдотов в прессе преследует еще и такие важные цели, как оповещение аудитории о существующих стан­дартах комического, воспитание чувства юмора, с чем тоже нельзя не согласиться.

Анекдот на страницах периодической печати должен прохо­дить определенную авторскую самоцензуру. В нем недопустимо то, что довольно часто встречается в анекдотах, которые предназна­чены для узкого круга лиц, находящихся в устном межличностном общении. И прежде всего — пошлость и нецензурные выражения. Кроме того, анекдот, разумеется, должен быть относительно но­вым для большей части читательской аудитории, поскольку анекдоты «с бородой» только дискредитируют издание, в котором они печатаются.

в начало

 

ШУТКА


 

Что такое шутка? Если давать объяснение этому слову, то можно сказать, что это предметное действие или сообщение, вводящее кого-то в заблуждение с целью создания смешной ситуации. В журналистике, как и в обычном межличностном общении, шут­ка встречается довольно часто. Обычно шутки включаются при необходимости в текст в качестве его фрагмента. Но бывают слу­чаи, когда шутка присутствует на газетной или журнальной поло­се в качестве самостоятельного жанра. Почему шутка относится именно к художественно-публицистическим, а не к каким-то иным жанрам? Основная причина этого заключается в том, что текст, который можно назвать «шуткой», возникает как продукт авторс­кой фантазии, домысла.


Домысел используется и в некоторых иных жанрах журналис­тики, например для реконструкции событий, в которых автор не принимал участия и о которых знает только кое-что понаслыш­ке. В таком случае реконструируются лишь второстепенные дета­ли, не искажающие суть дела. Если же автор ставит своей целью развлечение читателя и ради этого создает мистификацию (шут­ку), то в этом случае материал может быть выдуманным от начала до конца. И если это так, то он может быть отнесен к самостоя­тельному журналистскому жанру. Шутки в газетах или журналах чаще всего преследуют две основные задачи. Первая задача заклю­чается в развлечении читателя.

Вторая задача подготовки и публикации шутки может быть определена как розыгрыш читателя.

 


Из публикации «Одна возлюбленная пара»

(Комсомольская правда. 14 февраля. 1997)

Одна возлюбленная пара всю ночь гуляла до утра. Он был психолог, любитель при­роды и Зигмунда Фрейда. Он подозрительно редко или час­то дышал. Он рвал полевые цветы и ел их. Он был до та­кой степени куртуазен, что брал чашку тыльными сторо­нами ладоней.

Она, надев свой блестящий плащ, как правило, падала в лужи. В магазине, тщательно подсчитав сдачу, уходила, ос­тавив на прилавке и кошелек и авоську. А приглашая кого-нибудь в гости, она по рассе­янности называла чужой ад­рес.

Однажды Она правильно назвала ему свой адрес и го­товилась к встрече. В середи­ну торта «Прага» Она водру­зила слепленного из теста крокодила (я забыла сказать, что Он был похож на крокодила). Крокодила Она раскрасила фиолетовой краской с зелены­ми прожилками. Вместо зубов вставила «молнию», а в рот положила грецкий орех. Было недурно...

И т.д.

 

Как видим, предложенное в этой публикации некое содержание мо­жет быть легко отнесено читателем на счет фантазии автора. Однако, учи­тывая то, что материал опубликован в День Святого Валентина (День всех влюбленных), аудитория поймет, что цель публикации — развлечь чита­теля и вряд ли упрекнет за это журналиста.

 


Из публикации «Обитатели атолла Гуао»

(Известия. 1 апреля. 1996)

Небольшой коралловый атолл Гуао, находящийся в самом центре островной гря­ды Малый Гуао, что к юго-за­паду от Маршалловых остро­вов, мало чем отличается от нескольких десятков точно таких же крохотных кусочков суши, окруженных тихоокеан­ским мелководьем и покрытых буйной зеленью.

До сих пор жители этого густонаселенного региона были убеждены, что эти труднодос­тупные из-за окружающих их рифов острова необитаемы. Вполне понятно поэтому состо­яние шока, в котором оказался владелец прогулочной яхты-ка­тамарана «Секвойя» и его спут­ники при виде появившихся из зеленой чащи необыкновенно­го вида людей. Все они, по край­ней мере на расстоянии, очень похожи друг на друга, практи­чески — на одно лицо. Мужчи­ны острова приземисты и ко­ренасты, ростом не больше 5 футов (1 фут равен 30,5 см). Женщины же, наоборот, высо­ки (на один-полтора фута выше мужчин) и по-своему грациоз­ны. Их можно было бы назвать привлекательными, если бы не чрезвычайно удлиненная фор­ма носа, кончик которого смы­кается с верхней губой... Изъяс­няются между собой «гуаомен», как могли понять эксперты, рез­кими гортанными голосами, похожими на крик обезьян... И т.д.

 

Один читатель (особенно если он каким-либо образом связан с нау­кой антропологией), не обративший внимание на дату публикации, ко­нечно же, не сразу поймет, что журналисты разыграли его, заставив немножко поволноваться в связи со «знаменательным» открытием но­вой расы людей. А другой — вообще не поймет, что данный текст есть не что иное, как шутка. Подобное возможно не только потому, что то, о чем пишут журналисты, происходит где-то далеко и не поддается про­верке (по крайней мере — для большинства читателей). События, осве­щаемые в шуточной публикации, могут происходить, так сказать, тер­риториально поблизости, но относиться к сфере, которая мало известна читателю.


 

Удачная шутка, рассчитанная на всех читателей того или ино­го издания, в современной журналистике встречается относитель­но редко. Дело в том, что журналисты, стремясь к тому, чтобы читатель не сразу понял, что его разыгрывают, стремятся написать текст как можно правдоподобнее. Для этого они снабжают его ссыл­ками на авторитетное мнение, приводят всевозможные цифры, справки, выписки из досье и т.д. Это повышает доверие аудитории к текстам.

Кроме того, надо иметь в виду и то обстоятельство, что совре­менный читатель, радиослушатель, телезритель живет в такой стра­не и в такое время, когда возможны самые невероятные вещи, самые непредсказуемые события, поэтому они готовы поверить всему и уже не ожидают, что журналисты начнут дополнять и без того «фантастическую» реальность своими выдумками. И вряд ли стоит удивляться, что найдется немало читателей, которые пове­рят не только публикации о некой неизвестной ранее расе людей «гуаомен», но и другим, гораздо более невероятным сообщениям.

В номере «Комсомольской правды» за 1 апреля 1999 г. на первой полосе опубликован большой фотоснимок, на котором изображены военнослужащие, несущие на плечах авиационную ракету «воздух — воздух». Снимок сопровождает небольшой текст, из которого следует, что эту ракету потерял над Москвой рос­сийский самолет, который летел бомбить натовские войска, напавшие на Юго­славию, и что ракета эта не долетела до Кремля всего лишь двадцать метров. Вроде бы, если иметь в виду высочайшие требования к полетам авиации над Москвой и соответствующий уровень контроля за выполнением этих требова­ний, — это невозможное явление, невероятная сенсация.

Но на фоне вполне реальных взрывов террористами жилых домов в Москве, чуть ли не каждодневных похищений с военных складов оружия, взрывчатых ве­ществ, захватов заложников, случаев продажи людей в рабство, например в Чеч­ню (в том числе и москвичей), и т.п., и т.д. опубликованный «Комсомольской правдой» «факт» уже не кажется невероятным, тем более опубликованным только ради того, чтобы посмешить аудиторию в связи с приходом «дня смеха» — первое апреля.


Конечно же, журналисты понимают, что не всякую шутку, изложенную в духе серьезной публикации, аудитория может «рас­кусить». Чтобы помочь ей это сделать, в шутливых текстах оставля­ются «маячки», позволяющие проницательному читателю сориен­тироваться в тоне материала, осознать его предназначение. Это могут быть логические и статистические несуразности, фабулы, извест­ные по старым анекдотам, каламбуры и пр.

 


Из публикации «Самый секретный сейф КГБ»

(АиФ. № 13. 2000)

 

В ней рассказывается о неком секретном хранилище, якобы принад­лежащем спецслужбам России, в котором хранятся самые главные сек­реты страны, «которые вот уже более 1000 лет переходят по наследству от одного правителя к другому». Автор сообщает и о головах Николая II и Адольфа Гитлера, заспиртованных в банках, и о полукилограммовом бриллианте «Солнце Востока», и о трупе инопланетянки и прочих «экс­понатах», а затем сообщает о «главной тайне», изложенной в следую­щем отрывке «Вечные мозги».

 

«Послушайте, все, что вы мне показываете, конечно же, интересно. Но это экспонаты, при всей своей уникальности достойные лишь кунсткамеры. А есть ли у вас что-то, что со­ставляет действительно глав­ную тайну России?» — «Боюсь получить нагоняй от прези­дента. Ну да ладно. Вас пус­тили с его разрешения, так что...»

То, что мне показал гене­рал-полковник, поначалу на меня вообще не произвело никакого впечатления — один из сейфов был битком набит каким-то серым порошком. Я зачерпнул горсть и нечаян­но просыпал часть вещества на пол. Генерал Милованов аж подпрыгнул от возмущения: «Вы что себе позволяете! Не­медленно уберите руки!» — «Это что, гексоген? Может взорваться?» — я недоумевал, видя столь резкую реакцию внешне очень сдержанного ге­нерала. «Да вы сами не знае­те, до чего вы дотронулись сво­ими грязными руками!»


Из рассказа генерала я уз­нал, что серый порошок — не что иное, как экстракт так на­зываемого серого вещества че­ловеческого мозга. Причем экстракт изготавливается лишь из головного мозга умер­ших руководителей страны. После их смерти, втайне от родственников, мозг изымает­ся в морге и поступает в кранознаменную ордена Ленина спецлабораторию ФСБ. Там из него извлекают «серые» участки, ответственные за прием решений и содержащие клетки памяти. Затем части­цы мозга обезвоживаются в течение полугода очень мед­ленно, чтобы не повредить со­держащуюся в них информа­цию. Поскольку самые глав­ные секреты государства не передаются ни письменно, ни устно — дабы избежать их утечки, то этим способом еще с незапамятных времен каж­дого нового правителя «снаб­жали» гостайнами. Операция по внедрению секретов доста­точно проста — в левом ухе де­лается небольшой надрез, а за­тем шприцем вводятся высу­шенные клетки. «Еще ни разу не было сбоев, — говорит Милованов, — лишь в случае с Борисом Николаевичем мы слегка переусердствовали — и то по его просьбе. Он хотел узнать не только новые, так сказать, текущие тайны, дос­тавшиеся по наследству от недавно ушедших от нас Чер­ненко и Андропова, но даже те, которые знали Владимир Мономах и Иоанн Грозный. Мы просьбу Ельцина выполнили, но его мозг сильно перегрузил­ся. Из-за этого Борис Нико­лаевич так быстро превратил­ся из моложавого мужчины в... Вы понимаете, что я хочу ска­зать. В случае с новым прези­дентом мы такой оплошности, конечно, уже не допустим».

Я с огромным сожалением уходил из тайного убежища: скольких государственных тайн я так и не узнал! Но, увы, отпущенные мне 15 минут ис­текли. Думаю, что и читателям было бы интересно узнать, что еще хранится в самом секрет­ном сейфе КГБ. Но не расстра­ивайтесь, у многих из вас се­годня уже есть возможность продолжить мое путешествие по тайнам. Для этого достаточ­но позвонить по секретному телефону: (095) 925-30-70. И прежде чем спецсотрудник, закрепленный за этим номером, успеет что-либо ответить, ска­жите: «С разрешения Владимир Владимировича». Сотрудник назначит час, в который вы можете — естественно, не за бесплатно — посетить самое секретное хранилище России.


 

В этом тексте даже самого незадачливого читателя должны были на­сторожить, как минимум, три момента. Во-первых, то, что якобы уже во времена Ивана Грозного в России знали, как устроен мозг человека, могли определять функции его клеток и делать нейрохирургические oпeрации и хранить, избегая разложения, столь ценный органический ма­териал в течение столетий в обычном сейфе и «насыпью». Во-вторых, то, что за тысячу лет существования «главной тайны» России о ней не узнала ни одна разведка мира. А в-третьих, что «главную тайну» России можно запросто узнать, позвонив «спецсотруднику» и заплатив ему пред­варительно определенную сумму денег.

В тексте можно обнаружить и другие подсказки, помогающие ауди­тории установить его статус мистификации. К сожалению, не все чита­тели оказываются способны их заметить. Именно такая категория людей и оказывается реальной жертвой журналистского розыгрыша. В частно­сти, после опубликования материала «Самый секретный сейф КГБ» в редакцию «Комсомольской правды» по секретному телефону «с разре­шения Владимир Владимировича» позвонили около двух тысяч человек, пожелавших заплатить деньги за то, чтобы узнать «главную тайну» Рос­сии лично.

 

Здесь надо заметить, что по частоте использования мистифи­кации как жанра периодическая печать во многом отстает от аудио­визуальной журналистики. Это происходит потому, что, скажем, то же телевидение обладает гораздо более широкими возможнос­тями для того, чтобы выдать выдумку за чистую правду. Так, на­пример, в «День смеха», т.е. первого апреля 2000 года, по телека­налу ТВЦ в 23 часа 20 минут прошла телепередача, подготовлен­ная группой журналистов под руководством Олега Вакулова, которая называлась «Российские тайны: следствие ведет ТВЦ». В этой передаче, длившейся двадцать пять минут, журналисты вполне се­рьезно утверждали, что построенные в Москве при Сталине вы­сотные здания (МГУ на Воробьевых горах, МИД, гостиница «Ки­евская» и др.) представляют собой не что иное, как хитро зака­муфлированные ядерные ракеты стратегического назначения, которые советское правительство планировало применить в слу­чае начала атомной войны с Америкой. При этом журналисты в качестве доказательства привели несколько интервью с якобы дип­ломатами, а также работниками спецслужб, обслуживавшими эти ракеты, а потом, из-за отсутствия денег на их содержание пере­ставшими это делать. На экране даже появился сам исполняющий обязанности президента России В. В. Путин, к которому якобы обратились журналисты с просьбой разобраться в ситуации с эти­ми ракетами. Данная телепередача — не только шутка, но и пре­красный пример того, как, используя СМИ, можно фальсифи­цировать практически любую проблему.


В этой передаче, как и в приведенном выше газетном тексте, можно обнаружить подсказки, помогающие аудитории установить ее статус. Другое дело, сумеют ли их заметить читатели газеты или же примут все написанное за чистую монету. Если произойдет именно так, то это будет означать прежде всего то, что усилия журналистов, затраченные на подготовку публикации, оказались напрасными.

в начало

 

ИГРА


 

Основной причиной появления жанра «игра» на страницах пе­риодической печати является потребность аудитории в развлека­тельной информации. «Родственниками» данного жанра являются хорошо известные «кроссворды», «чайнворды» и т.п., не требую­щие особых интеллектуальных усилий, какой-то специальной под­готовки для их освоения, но все же увлекающие читателя некой загадкой, скрытой в них и требующей разгадки. Игра как тип пуб­ликаций относится к художественно-публицистическим жанрам. Это объясняется тем, что игра в полной мере является плодом художе­ственной фантазии ее составителя.

Автор игры обычно полностью выдумывает ее сюжет, прави­ла, разрабатывает различные ситуации, проблемы, которые пред­лагается разрешить читателям таких произведений. Этот жанр наи­более активно используется на страницах массовых изданий. Это объясняется тем, что аудитория именно таких СМИ склонна тра­тить свое время на разгадывание кроссвордов, загадок, головоло­мок. Так, скажем, очень часто публикации, представляющие этот жанр, появляются на страницах многотиражных «Аргументов и фактов». Здесь, например, хорошо прижилась рубрика «Следствие ведет Обознанский», под которой систематически печатаются за­гадки для читателей и ответы на них.

Публикации в жанре «игра» могут, разумеется, иметь и другое содержательное наполнение. Это может быть, например, игра в вой­ну с внеземными цивилизациями или «плавание» по морям и океа­нам, или «путешествие во времени». Сюжетом ее может стать интри­га, заключенная в каком-то романе, поэме и т.д. Что именно выбе­рет составитель игры в качестве ее предмета, зависит от его фантазии, знаний, способностей, а также от того, насколько то, что он соби­рается предложить аудитории, окажется, по его прогнозам, инте­ресным для нее. Обратимся к журналистской практике.


 


Из публикации «Пейзаж с индюком»

(АиФ. №45. 1999)

Как ни странно, у сыщи­ков тоже бывают выходные. Однажды в субботу следова­тель Обознанский решил отдохнуть от борьбы с преступ­ностью и культурно окрепнуть. Благо в картинной галерее на улице Двадцати банкирских коммерсантов проходила выс­тавка «Неизвестные шедевры европейской живописи».

Обознанский рассматри­вал картины в тяжелых рамах, пока его внимание не привлек оживленный диалог. Один из его участников, хозяин гале­реи Б. Режнев, утверждал, что 100 тысяч долларов — очень неплохая цена за картину Джотто «Пейзаж с индюком», написанную в 1331 году. Вто­рой, президент правления «Ракомбанка» С. Залубко, на­стаивал на том, что живопись итальянского Возрождения — это, конечно, хорошо, здорово, но и 80 тысяч долларов — тоже неплохая цена. Сошлись на 90 тысячах...

Следователь Обознанский не считал себя крупным зна­током живописи. Но, вернув­шись домой, он позвонил ста­рому приятелю и попросил тщательно проверить галерею: «Сдается мне, там продают одни подделки». Почему Обо­знанский пришел к такому вы­воду?

Ответ на предыдущую за­гадку (см. № 44): из школь­ного курса геометрии следу­ет, что три точки определя­ют плоскость. То есть стол о трех ногах в принципе не мо­жет качаться. Это и застави­ло Обознанского заподозрить в убийстве того гражданина, что подкладывал под ножку крахмальную салфетку.

 

Данная загадка является только одной из ступенек игры, ведущейся на страницах «АиФ» с читателями, но и она дает возможность составить определенное представление о характере подобных публикаций. Как ви­дим, автор игры в качестве модели текста избрал детективный жанр. Здесь, как и в настоящем детективе, есть главное — преступление, пре­ступники и следователи (детективы). Основным героем данной игры яв­ляется следователь Обознанский. Шествуя из одной части (загадки) в другую, он своим присутствием связывает разные детективные сюжеты в одно целое. Читателям первоначально дается только определенная «пре­ступная ситуация», которую они должны разгадать. Ключи к разгадке кроются в тех фразах, словах, цифрах и знаках, которые содержатся в тексте очередного отрывка игры, несущего для аудитории загадку. Ре­зультат своей работы по расследованию загадки читатель узнает в оче­редном номере газеты. Там же ему предлагается очередная «порция» игры.


Иногда публикации, отнесенные нами к жанру игры, появляются в виде подборок. Такие подборки дает, например, газета «Вечерняя Мос­ква». Здесь даже существует постоянная рубрика «Игровая приставка». Так, скажем, в номере за 24 марта 2000 г. под этой рубрикой в газете опубли­ковано сразу четыре небольших материала. Открывается рубрика двумя краткими публикациями.

Первая публикация представляет собой фотографию, на которой изображен небольшой фрагмент одного из московских памятников ар­хитектуры и следующий текст: «Памятник, я тебя знаю!»

 


Вы любите Москву? Лю­бите ли вы ее так, как ее лю­бим мы? Да? В таком случае вам гарантирована победа в нашем традиционном конкур­се. Взгляните на снимок. Мо­жете ли вы по этой скромной детали назвать памятник «в целом»?

Если задача вам по силам — вы же любите и знаете Мос­кву, не так ли? — позвоните нам во вторник, 28 марта, с 17 до 18 по любому телефону ре­дакции. Ответившим правиль­но (если их будет более пяти, победителей назовет жребий) достанутся новинки издатель­ства «Фантом Пресс».

 

Вторая публикация «Год от Рождества».

 

Мы продолжаем конкурс, правила которого, образно го­воря, освящены временем, а потому неизменны: мы назы­ваем ряд событий, происшед­ших в определенном году, за­дача читателей — этот год ука­зать.

Итак, в этом году...

1. ...горстка воинов беспри­мерным походом напугала одну половину мира и восхи­тила другую;

2. ...униженные и оскорбленные получили шанс

вер­нуть себе честь и достоинство;

3. ...талантливый созида­тель и великий разрушитель остался не у дел;

4. ...несдержанность чело­века, облеченного властью, по­шатнула устои общества.


Позвоните нам в понедель­ник, 27 марта, с 17 до 18 и предложите свои варианты от­ветов. Победителей конкурса ждут книжные призы от изда­тельства «ЭКСМО».

 


Как первый, так и второй материал, как видно, предполагает в ка­честве завершающего этапа обращение читателей, увлекающихся «Иг­ровой приставкой», в редакцию (плюс — возможное получение приза).

Третий материал, который называется «Уроки политической логи­ки», как говорят, «завязан» на несколько иной результат. Вот содержа­ние публикации:

 

Может быть, вы не пове­рите, но в одной стране жили два странных политика — гос­пода Икс и Игрек. Странность же этих государственных му­жей заключалась в том, что господин Икс не мог говорить правду по понедельникам, вторникам и средам, хотя в остальные дни скрепя сердце был неизменно правдив, а вот господин Игрек врал по втор­никам, четвергам и субботам, но в другие дни говорил правду.

Как-то один иностранец по имени Зет, случайно встретив­шись с политиками в аэропор­те, в зале ожидания для VIР-персон, поинтересовался у од­ного из них после увлекательного и продолжи­тельного разговора ни о чем:

— Прошу простить, нас не представили... Как вас звать-величать? Тот ответил без колебаний:

Мистер Икс.

Тут иностранец сообразил, что перед ним те самые ори­гиналы, которые врут и не краснеют. Иностранец был не промах, обладал чувством юмора, и потому следующий вопрос его звучал так:

Какой сегодня день не­дели?

Вчера было воскресенье, а завтра будет пятница, — до­бавил его соотечественник.

Как же так, — изумился Зет, обращаясь ко второму со­беседнику. — Вы говорите правду?

Я всегда говорю правду по средам, — последовал ответ.


Иностранец обескураженно замолчал, но через минуту лицо его просветлело. Зет по­нял, кто из политиков Икс, а кто Игрек. Попробуйте разоб­раться и вы. А заодно ответь­те, в какой день недели состо­ялся разговор.


 

А завершается публикация ответом на заключенную в ней загадку (текст ответа дан в перевернутом виде). Поэтому и «вознаграждение», т.е. проверку точности своего ответа, читатель получит, как говорится, «не отходя от кассы».

Рассмотренные три публикации адресованы взрослому читателю. Кро­ме них газета предлагает под рубрикой «Игровая приставка» еще один текст в жанре игры, но уже — для детей: «Приключения Бобика и Вовика, или Последняя тайна Ивана Грозного».

 

Однажды на пороге редак­ции появился невысокий па­ренек с огромной сумкой в руке. В сумке что-то двигалось и тяжко вздыхало. Это что-то оказалось Бобиком — славной говорящей собакой. И расска­зали нам Вовик и Бобик не­вероятную историю про то, как в московских подземельях они обнаружили библиотеку царя Ивана Васильевича Грозного. Да вот неудача: стерегли со­кровища стрельцы с Малютой Скуратовым, за главного и сам Иван Васильевич. Мистика какая-то! Однако друзьям ди­виться было некогда — спа­саться надо. На берегу подзем­ной реки лодку нашли. И вов­ремя: викинги на пятки наступают!

 

Дальше текст «перерастает» в комиксы, изображающие приключе­ния Бобика и Вовика в подземном лабиринте.

Разумеется, что сориентированные на разные возрастные группы пуб­ликации «Игровой приставки» позволяют привлечь к газете внимание бо­лее широкого круга читателей, что, несомненно, способствует ее попу­лярности.




<< предыдущая страница   следующая страница >>