girniy.ru 1 ... 30 31 32 33 34 35 36

* * *


Уже в 11.00 информационное агентство «Интерновость» выдало на свои ленты сразу две политические новости, ставшие неожиданностью и в определенном смысле сенсацией. В российском истеблишменте одновременно появились целых две вакансии.


По дороге


В 12.00 Марк Минаевич Фрид был на Старой площади. От приемной на Старой площади, где Чиркова не оказалось, он пешком пошел к Спасским воротам по Ильинке. Проходя Биржевую площадь, он заметил знакомую вывеску: «Коллегия адвокатов Артема Павлова». У подъезда стоял синий «Ягуар» адвоката, за рулем которого сидел незнакомый парень.

«Надо же… в двух шагах и от Кремля…» – оценил стратегическое положение офиса Фрид.

В этот момент из подъезда и вышел, разговаривая сразу по двум телефонам, сам адвокат. Попеременно общаясь с двумя трубками и придерживая под мышкой портфель, он еще на ходу листал подборку бумаг.

Фрид приветливо улыбнулся и подошел.

– Все… договорились! – Адвокат убрал один телефон и тут же завершил и второй разговор: – Александр Сергеевич, вы слышали окончательную формулировку. Всего доброго!

– Привет, Артемий Андреевич, – протянул руку Фрид.

– Здравствуйте, Марк Минаевич, – принял рукопожатие адвокат. – Какими судьбами?

– Да вот, мимо проходил… – развел руками олигарх.

Адвокат окинул быстрым взглядом телохранителей Фрида – двое мощных парней в черных костюмах сзади, двое спереди.

– Понимаю. Давайте угадаю, куда и откуда гуляете?

– Вижу, что уже угадали, – остановил адвоката Марк Минаевич. – Лучше скажите, что там свежего в Тригорске?

– Все в порядке, – кивнул Павлов, – поручение клиента исполнено, Спирский кормит клопов на Петровке, а я – его назначенный адвокат.

Знающий, что победа для Артема куда важнее гонорара, Фрид удовлетворенно рассмеялся:

– Уверен, вы приложите все усилия для его освобождения.


– Такая профессия, – развел руками адвокат, – врач ведь обязан лечить всех, даже любовника своей жены. Лишь бы больной не сопротивлялся.

Фрид удивленно поднял брови:

– А что… Спирский еще не все понял?

– Он ведь впервые проиграл, – пояснил Павлов.

– Вот как… – задумчиво протянул Фрид. – Ну что ж, если понадобится разъяснить, я готов. Тем более, что вы знаете: у меня есть свои интересы в этой игре. А сейчас извините, мне нужно идти.

Олигарх посмотрел на часы. До встречи с Президентом оставалось 25 минут.

– Да‑да…

Охранники мгновенно сомкнулись и черным квадратом, похожим на исполненное неким «новым Малевичем» сюрреалистическое полотно, двинулись к Кремлю.


Инвестор


После разговора с Павловым настроение у Марка Минаевича Фрида приподнялось. Он любил приносить пользу, он любил быть востребованным, он вообще любил жизнь. Собственно, лишь для того, чтобы развязать себе руки, Фрид и пошел на то, чтобы уже сегодня выложить два миллиарда для поддержки государственного пиар‑проекта… хотя он вовсе не считал его приоритетным.

Времени на встречу с главой Администрации не оставалось, а Слава Чирков так и не успел дать все необходимые инструкции своему старому приятелю, и Фрид прошел сразу же в главный корпус. В приемной его попросили подождать и через пять минут пригласили в кабинет, почти не отличающийся от таких же в Бочаровом ручье и в Ново‑Огареве, – только занавески на окнах да письменные приборы другие.

Марк присел у стола и тут же встал: в кабинет решительно вошел его хозяин. Они поздоровались, сели, и Фрид сразу же сделал предложение, которого от него ждали:

– Господин Президент, я считаю необходимым приобрести солидный пакет акций «Нефтеросса» и прошу вашего совета.

– Разве я могу советовать в вопросах бизнеса, да еще вам, Марк Минаевич, – бесстрастно ответил Президент. – Вы сами прекрасно все знаете. И, судя по вашим словам, уже сделали правильную ставку. Надеюсь, вы заработаете значительно больше, чем вкладываете.


Президент изучающее посмотрел на собеседника.

– Кстати, сколько вы намерены потратить, если не секрет?

Фрид так же, не моргая и демонстрируя открытость и уверенность, посмотрел в глаза Президента.

– За последнее время акции, не успев попасть в свободную продажу, сильно выросли в цене, и поэтому я намерен купить их на два миллиарда.

Президент одобряюще кивнул – два раза. Это хорошо, что он не отводит глаза и что говорит четко, не пресмыкаясь и в то же время не наглея. Он немного помолчал, затем достал из папки на столе лист бумаги и положил перед Марком.

– Сегодня утром я принял отставку тригорского губернатора Некрасова. Он заслуженный человек, бывший спортсмен. Здоровье расшалилось, и семейные проблемы нужно решать, вот и попросил отпустить его с госслужбы. Я согласился с ним.

Марк, затаив дыхание, ждал. Президент сцепил руки и, посмотрев исподлобья на Фрида, предложил:

– Марк Минаевич, в связи с образовавшейся вакансией предлагаю вам стать руководителем Тригорского региона. Считайте, что это – официальное предложение.

– Я не могу отказаться, господин Президент, – почти без паузы принял предложение Фрид. – Это серьезное дело и серьезная должность. Я готов работать честно и эффективно. Вам не будет за меня стыдно.

Фрид ответил бы согласием в любом случае. Он, как никто другой, знал, что от предложений такого уровня власти не отказываются. Но Тригорск устраивал его и по многим иным причинам.

– Если вы готовы, то сегодня же получите указ и принимайте дела. Надеюсь, у вас это получится лучше, чем у Некрасова. Разберитесь с хозяйством, обратите внимание на фермеров, дороги и транспорт. Да, и еще… Вам предстоит завершить эту некрасивую историю с НИИ «Микроточмаш». Я дам вам помощника.

Президент положил руки на стол ладонями вниз. Это означало – разговор закончен.

Фрид кивнул и встал:

– Понял. Сегодня же вылетаю.



Адвокат Ланселот


Дверь загромыхала и открылась, а на пороге возник тот же слоноподобный прапорщик:

– Спирский! На выход! Адвокат пришел.

«Ну, наконец‑то!»

Петр Петрович подскочил на койке и, пригладив всклокоченные волосы, бросился к выходу, но прапорщик остановил его:

– Стоять! Не шибко беги‑то. Руки за спину, марш вперед и не оборачиваться!

Спирский подчинился, и прапорщик подтолкнул его в спину и захлопнул дверь камеры.

Петя двинулся по коридору – так быстро, что конвойному пришлось пару раз одернуть его. А когда они пришли в следственную часть, которая также, за неимением другого места и возможностей, использовалась как переговорная для встреч с адвокатами, прапорщик остановился и вручил Пете квиток какого‑то «требования»:

– Иди в восьмой кабинет, там тебя ждут.

Петя практически подбежал к обитой дерматином и изрядно обшарпанной двери с маленькой деревянной биркой «№ 8». На мгновение остановился, перевел дыхание и, попытавшись напустить на себя равнодушно‑надменный вид, какой должен иметь сын Председателя Верховного суда, вразвалку вошел в кабинет.

– Вы?!

Павлов кивнул, и до Пети постепенно стало доходить, что, скорее всего, его адвокатом будет человек, разрушивший весь его бизнес; человек, на смерть которого Спирский так рассчитывал, и, что немаловажно, человек, которого отец ненавидел больше, чем своего зама по гражданским делам Чернова.

Об этой ненависти ходили настоящие легенды, и в судейской среде появилась даже новая идиома: «Ну что вы как Краснов с Черновым», а шахматы или нарды, которые дарили Леониду Михайловичу или его заму Михаилу Леонидовичу, подбирались исключительно двух цветов – догадываетесь, каких?

«Но почему Павлов пришел как адвокат по назначению, то есть бесплатно?»

– Просто мне обещали привести одну известную адвокатессу, – по возможности веско сказал Петр Петрович. – Ее зовут Любомирская.


– Любарская, наверное? – поправил его адвокат. – Ну, так она по тюрьмам не ходит, тем более по бесплатным делам. Ее скорее можно встретить в Конституционном суде, чем на Петровке в КПЗ.

– Не знаю, не знаю, из уважения к моему отцу могла бы и прийти. А вас я и не звал, и не ждал.

Адвокат понимающе кивнул:

– Я объясню. Что касается вашего, как вы выразились, «отца», то спешу вас огорчить, Петр Петрович…

Павлов протянул ему сложенную газету «Эх, Жизнь!». Спирский жадно схватил ее. На первой странице была опубликована фотография Краснова в парадном мундире Председателя Верховного суда. Он надевал его всего несколько раз за все десять лет, что занимал этот пост, но вездесущие журналюги раскопали и это фото.

Петя раскрыл газету, и его рот невольно открылся. Уже на следующей странице он увидел свою фотографию на полполосы. Заголовок перечеркивал фотографию наискосок. «ОБЕЗВРЕЖЕН». Сверху шли выносы со следующими фразами: «Председатель Верховного суда отрекся от сына», «Конец СПИРатСКОГО рейдерства» и «Отец за сына не в ответе».

Взмокший от напряжения Петр Петрович впился глазами в текст и сразу понял главное: Краснов полностью от него открестился. Он признал, что был короткое время знаком с матерью Петра Спирского, когда тот был еще совсем сопливым мальчишкой, но затем никаких контактов, а тем более дел у них не было. И вообще он попросил бы в свете последних событий не пачкать его, Краснова, доброе имя какими‑либо намеками на связь с Петром Спирским, подозреваемым по нескольким уголовным делам.

– Скотина… – выдохнул Петр Петрович.

Отец опять отказался от него, уже второй раз.

– Это непросто далось ему, Петр Петрович, – глядя в зарешеченное окно, тихо сообщил адвокат. – Уж сердечный приступ он пережил.

Спирский поджал губы и бросил газету на стол.

– И он снова ошибся. Я ведь еще не подсудимый!

– Верно, – кивнул адвокат.


– И дело еще не закончено…

– Неверно, – покачал головой адвокат.

Петр Петрович недоуменно заморгал:

– То есть?

– Тригорский рейд завершен, – уверенно и спокойно сказал Павлов и сел за стол напротив. – Это я вам говорю, бывший адвокат Батракова.

Спирский улыбнулся и покачал головой:

– Я еще не вывел на поле все свои фигуры.

– Их у вас просто нет, – парировал адвокат, – особенно если вы о Фриде…

Петр Петрович замер. Никто не мог знать о его переговорах с Фридом, и, значит, Павлов просто блефует.

– Минутку, – вытащил телефон Павлов и почти тут же протянул его Спирскому: – Вот номер Фрида. Позвоните и удостоверьтесь.

Петр Петрович, как загипнотизированный, уставился на высветившийся номер и спустя бесконечно долгое время все‑таки нажал на кнопку вызова.

– Марк Минаевич… это я, Спирский.

– Треп Трепович?! – мгновенно и очень по‑дружески переиначив его имя, отозвался олигарх. – Ну что, камера хоть приличная досталась? Ничего, потерпите уж… все там будем!

– Вы отказываетесь от сделки? – прямо спросил его Петр Петрович.

– А вы что, не читали решения суда? – удивился Фрид. – Обязательно почитайте, Треп Трепович, очень отрезвляет.

Спирский поднял глаза на адвоката, и тот, подтверждая сказанное олигархом, кивнул.

– Вы проиграли дело, Петр Петрович. От вас даже Аксенов отказался. Кравчук и Кухаркин – в бегах, – адвокат развел руками, – хотите вы этого или нет, а закон – в данном конкретном случае – торжествует.

Спирский потерянно вернул телефон и с ненавистью уставился адвокату в глаза:

– Проклятый Ланселот…

– Что?

– Да‑да, ты! – яростно крикнул Спирский. – Все вы на одно лицо! Вы всем кислород перекрыли! И закон для вас – только прикрытие! Себе‑то вы все разрешили!

Адвокат окаменел:

– Вы это – серьезно?


– Да куда уж серьезней?! – заорал Спирский. – Некуда серьезней! Мы не на пляже разговариваем! Должны видеть, если вы – мой адвокат, а не…

Павлов упреждающе поднял руку:

– Я – ваш адвокат. Поэтому давайте‑ка выкладывайте свои претензии по порядку. С самого начала.


* * *


Артем выслушал дикую смесь из рыцарских фантазий и рейдерских терминов до конца. Он стоически выдержал все претензии и узнал даже о спецшколе, в которой Петр Петрович не учился, и о МГИМО, куда он, само собой, также не поступил. И, конечно же, Артему Павлову было что ответить: в отличие от Петра Спирского, в девятнадцать лет уже имевшего свой бизнес, а в двадцать бывшего более чем состоятельным человеком, он эти свои годы «трубил» на заставе – в карельских болотах. Он мог бы сказать подзащитному, что тоже добивался успеха не «благодаря», а, скорее, «вопреки» и только сам: и учился не в кооперативном техникуме, а на профессию, в которой иногда и головы отлетают; и что, даже потеряв после путча перспективы, все равно поднялся.

Спирский обязан был понять, что уже поэтому у них разные весовые категории, и рассчитывать, что такие, как Павлов, будут облизывать таких, как Спирский, значит, ничему в жизни так и не научиться. Но такие аргументы вышли бы слишком личными, а значит, не слишком точными.

– А главное, – уже вывалив на него все, выдохнул Спирский, – я всегда соблюдал закон. И вы это знаете. Все это знают.

Артем усмехнулся. Он знал больше, чем мог предположить Петр Петрович, но сейчас главным было не это.

– Формально вы правы, Петр Петрович, – кивнул он, – однако будем откровенны: даже когда вы соблюдали закон, вы делали это вынужденно… чтобы вам НЕ МЕШАЛИ грабить.

– А вы?.. – начал Спирский.

– А я чту закон по своей воле… – пожал плечами Артем. – Чтобы МЕШАТЬ грабить.

Рейдер поджал губы и упрямо покачал головой.

– Вы защищаете прослойку ворья – таких, как Батраков. Это ведь они, а не я, разграбили страну. А такие, как вы, их теперь прикрывают.


Павлов рассмеялся:

– Извините, Петр Петрович, но ваши попытки прикрыться махновским лозунгом «грабь награбленное» – лукавство.

– А в чем я не прав? – с вызовом вскинул голову рейдер. – Или Батраков – не вор? Или страна от него не пострадала?

Павлов понимающе кивнул. Его подзащитный упрямо выстраивал себе идейное оправдание – большое… красивое. В итоге, вероятно, выйдет, что он, Спирский, – «Белый Рыцарь», а все его жертвы – воплощение Порока.

– Я не строю иллюзий в отношении «батраковых», – честно признал Артем, – но стране, если уж использовать ваш патриотический посыл, «батраковы» не опасны. Один‑два раза отступив от закона, они уже знают, что виновны, а потому обрекли себя на страх до конца жизни.

Спирский недобро усмехнулся: он тоже понимал это, но никак это утверждение комментировать не стал.

– А вот такие, как вы, – посмотрел ему в глаза Артем, – строят систему вечного грабежа сознательно. И не «батраковы», а именно вы живете и процветаете в этой системе, служите ей…

– И порядок решили наводить именно с меня? – стиснув зубы, процедил Спирский.

Артем вздохнул, встал из‑за стола и подошел к окну. Это был правильный вопрос.

– Я тоже знаю легенду об Артуре, – задумчиво глядя в окно, сказал он, – и я хорошо помню, чем она закончилась.

– А что там помнить? Все, как у нас, – покривился Спирский. – Король Артур оружие в озеро забросил и на лодке свалил. Голову на отсечение даю, что с казенными бабками. Испачканных дележом рыцарей отправили в ссылку – в Палестину, грехи замаливать, а во главе страны встал герцог Корнуэльский – «темная лошадка», о которой никто раньше слыхом не слыхивал.

Павлов нахмурился и покачал головой:

– Вы, как всегда, упустили главное – суть… конечный результат рейда всех против всех.

– Что я упустил? – насторожился подзащитный. – Ну же, говорите!

Артем прищурился:

– Неужели не помните?

– Да говорите же! – уже раздражаясь, потребовал Спирский. – Ну!

Артем на секунду задумался. Пользоваться терминологией Спирского не хотелось, но иначе его подзащитному было не понять сути.

– В «отрейдированную» страну пришли саксы… – посмотрел ему прямо в глаза Артем. – И королевства логров не стало.



<< предыдущая страница   следующая страница >>