girniy.ru 1 2 3

Эпиграф судьбы



Пролог

Порыв ветра надломил стену дождя. Косые капли обильно поливали улицы Роилта – крупного каменного города, расположенного у северной границы Бровады. В этот поздний час все пирушки закончились, и даже ночная стража давно оставила свой пост, чтобы вернуться домой к горячей еде и женским ласкам.

Пронизывающий ветер раскачивал вывески над дверями кабаков и таверн, разметал мусор по широким аллеям и заставлял продрогших дворняг укрываться под лестницами, прячась от непогоды. Редкие окна домов горели тусклым светом, отражаясь расплывчатым желтым квадратом в грязных лужах. Сквозь шум ветра и дождя раздались звуки быстрых шагов. Одинокий мужчина, облаченный во взмокшее пальто и низко надвинутую от непогоды шляпу, нервно двигался по пустынным улицам. В правой руке он держал богато украшенную трость, а левой бережливо прятал под одеждой небольшой сверток, прижимая его к тощей груди. Человек постоянно оглядывался, словно вор покидающий место преступления. Преодолев несколько домов и выйдя на очередной переулок, он замер, уставившись беспокойным взглядом в темноту дворов.

Резкий порыв ветра сорвал с его головы шляпу, растрепав локоны черных волос. Не обратив на пропажу никакого внимания, мужчина слегка подался вперед, силясь разглядеть что-либо в непроглядном мраке. Как вдруг его зрачки расширились, а тело пронзила мелкая дрожь. Человек сорвался с места и кинулся прочь от зловеще пустынного переулка. На мощеной камнем дороге осталась одиноко лежать соболиная шляпа, некогда богато выделанная. Сейчас она потеряла весь свой вид под натиском стихии.

Мужчина мчался по темным улицам Роилта так, словно его преследовал сам Дьявол. Разбрызгивая грязные лужи элегантными остроконосыми туфлями, он бежал в сторону восточных ворот – прочь из проклятого города.

Дождь неустанно поливал мрачные переулки и серые дома, черпая свою силу из тяжелых облаков, закрывших луну. Человек не сбавлял темпа, в надежде пережить эту ночь. Волосы на его голове намокли и слиплись, норовя залезть в глаза. Пальто растрепалось, и теперь было похоже на шкуру облезлой дворняги. Трость по-прежнему сжималась трясущейся рукой, будто могла сослужить большую службу, нежели украшение, демонстрирующее состоятельность ее владельца. А где-то в складках одежды, у самой груди, покоилось куда большее сокровище, бережно охраняющееся худой рукой.


На лице беглеца застыла немая маска ужаса, а глаза бегали в поиске нужного поворота. Он двигался по виляющим улицам и сплетенным переулкам с уверенностью человека знающего город. Спасительный выход призрачных ворот с ожидающей его каретой был совсем близко, буквально в нескольких переулках. В голове промелькнула мысль о благополучном исходе, как вдруг на каменной стене дома, освещенного тусклым светом уличного фонаря, промелькнула хищная тень. Беглец шарахнулся в сторону, словно увидел привидение, и свернул не в том повороте. Мысль о том, что новый маршрут ведет в тупик, пришла слишком поздно. Лицо исказила обреченная улыбка. Мужчина понимал, чем для него закончится эта бешеная ночь, но не собирался придаваться отчаянию. Он не кричал и не звал на помощь. В этом квартале старого города чей-либо труп был неотъемлемой нормой. Грабители, убийцы и прочие отбросы общества находили себе пристанище в покосившихся заброшенных лачугах этого района. И редкая ночь здесь обходилась без кровопролития.

Мужчина задвинул свою драгоценную ношу в рукав и ловким движением повернул трость, обнажая вделанный внутрь скрытый клинок. Сталь тускло блеснула в мерцающем свете. Где-то в ночи завыл пес.

***

Алгис проснулся за час до рассвета. Сын графа Рейгафа лежал укрытый тонким щелковым покрывалом. Его тело исказила судорога, а на лбу выступила испарина. Мужчина смотрел неподвижно вверх, пытаясь восстановить в памяти очередной ночной кошмар, мучавший его вот уже на протяжении полугода.

О чем же он был этот мрачный и темный сон, в объятиях которого искупалась его душа? Алгис улавливал расплывчатые детали. Непроглядный мрак и замогильный холод. Именно холод, который продирает до костей и заставляет трепетать само человеческое нутро. И свет, тусклый, практически неуловимый, там вдалеке, колышется прозрачным мерцающим маячком. А на полу блестят лезвия ножей. Они ранят ноги. И кругом кровь: на израненных ногах, на камнях пола, - алая, густая кровь!..


Поежившись, мужчина усилием воли отогнал дурные воспоминания. Этот сон, эти сны – он знал что это, но не придавал значения. Алгис – младший сын Рейгафа не верил в суеверия, а тем более в родовые проклятия. Его отец – лорд Дентелла и прилегающих к нему земель – некогда прославленный воин и верный солдат своего короля, был удостоен титула барона после трехлетней кровопролитной войны. За проявленное мужество и немалый вклад в победу над захватчиками из Керсии, король Рованд сделал Рейгафа феодалом. В те неспокойные времена многим удалось возвыситься: преданные короне получили статус и богатство; предатели и изменники покоились головами на пиках, венчающих стены замка, свысока бросая на округу взгляды полные страха и презрения.

После победы над вероломным противником был заключен договор о мире и в Броваду вновь вернулись спокойствие и гармония. Тогда молодому воину не оставалось ничего кроме, как сложить оружие и начать познавать мирную жизнь. Рейгаф основал свой дом, а после долголетнего служения короне был возвышен до титула графа. Феодал справедливо правил доверенными ему землями и представлял собой надежного, стойкого человека. Его жена Лоила умерла вскоре после рождения второго сына, пав жертвой свирепствующей в то время чумы. Рейгаф более не венчался и продолжал воспитывать сыновей в одиночку. Алгис всю свою жизнь знал отца как уверенного в себе, волевого человека, предрасполагающего логикой и здравым смыслом. Однако события месячной давности раскрыли его с другой, совершенно неожиданной стороны, все это время тщательно скрываемой.

Тогда, за обедом, Алгис имел неосторожность поведать о своих снах, что тут же отразилось на графе. Он помрачнел, стал молчалив и безучастен к последующим разговорам. В этот день, в родовом имении Рейгафа гостили его старые друзья, и молодой человек не стал расспрашивать отца о его странной реакции. А вечером старик сам подошел и поведал историю о родовом проклятии:

- Алгис, мальчик мой, - сказал он тогда. – Ты должен знать одну веешь. – В голосе его была горечь, а слова отдавали отстраненностью вины. – Когда твой дед – мой отец плавал за большое море в дикие восточные земли и участвовал в набегах, он был проклят служительницей одного из храмов тамошнего бога, ведьмой с разрисованной кожей. Бестия поместила незримую скверну в его семя, навесив над его будущим потомством метку смерти. «Все твои дети умрут, не достигнув зрелого возраста, а ты сгниешь с осознанием неизбежного заката своего рода» - прошипела тогда служительница храма и в тот же миг умерла от молниеносного удара меча, перерезавшего ее лживую глотку.


Рейгаф замолчал на мгновение. Глаза Алгиса пристально смотрели на отца.

- А после он вернулся домой, - продолжил старый граф, проглотив вставший в горле комок. – Он был отличным воином, но паршивым отцом и мужем. Проводя каждый божий день с бутылкой и трактирной девкой, он произвел на свет множество детей, которым не было суждено дожить до своих собственных. Все они умерли: одни при рождении, другие - едва достигнув зрелости. Будь то убийство, самоубийство или же несчастный случай их объединяет одно… - Старик замялся, уловив на себе сосредоточенный взгляд сына. Алгис терпеливо ждал и Рейгаф продолжил. – Они все видели сны, подобные тем, что снятся тебе.

- Как же удалось спастись тебе? – задал справедливый вопрос молодой лорд, видя призывающее ожидание отца.

Граф устало улыбнулся:

- Мне посчастливилось родиться от законного союза моих родителей, до того, как отец отправился на восток. Видимо, чары ведьмы не смогли повлиять на уже родившуюся жизнь.

- Так ведь это меняет дело! – воскликнул Алгис, ожидавший подобного ответа. – Мы не подвластны ужасному проклятию. – В его голосе проскользнули нотки иронии. Старик Рейгаф одарил сына ледяным взглядом.

- Те дети, все до единого, видели кошмары, как и ты.

- Но ведь я далеко не мальчик и давно шагнул в зрелый возраст, - спокойно парировал молодой человек.

- Да, тебе двадцать три года, - в голосе графа чувствовалось раздражение. – Но о талантах диких собак с востока известно всем. Если эта заокеанская дрянь поклялась известить род моего отца, то не стоит пренебрегать осторожностью.

- Ты не хуже меня знаешь, что это все выдумки и суеверия, - поспешил отмахнуться молодой лорд, а чтобы пресечь попытки отца продолжить этот бессмысленный разговор, добавил. – Лучше займись гостями, а мои проблемы предоставь мне.

Рейгаф остался наедине со своими тяжелыми мыслями. Алгис не верил во всю эту чушь с родовым проклятием, и поспешил сбежать от стариковских домыслов. Однако мужчина отметил для себя внезапное изменение всегда твердого и волевого отца. И это не обещало ничего хорошего. После, Рейгаф еще несколько раз подходил к сыну с намерением обсудить его сны, но юноша все время отмахивался и старик оставил его в покое. В конце концов, у него оставался еще один сын. Наиболее подходящий к строгим требованиям графа.


Согир – старший сын Рейгафа, прямой наследник земель. Он пошел в своего отца: такое же могучее телосложение, покатистый лоб, бородатое лицо и волевой взгляд. Как и некогда старый граф, он посвятил свою жизнь военному делу.

Согир, несравненный, восхитительный Согир… Не много ли почестей и подарков природы для одного человека? По праву первородства он получал титул учтивости и уже сейчас обладал привилегиями виконта. А что досталось младшему сыну? Возможность наблюдать неординарные сны? Он даже не успел в полную силу познать материнскую ласку, в то время когда Согир уже становился молодым юношей. Ах да, ко всему прочему Согир обладал стандартным командирским мышлением, правда, без претензий на острый ум.

«Не все же одному доставаться» - В очередной раз отметил Алгис, улыбнувшись своим мыслям. В раздумьях он пролежал до самого утра и вернулся к реальности шорохом ног в коридоре.

В дверь осторожно постучали.

- Войдите, - отстранено сказал мужчина. За невежливым скрипом петель показалась молодая девушка.

- Его Сиятельство желает вас видеть, - робко процедила она. Мужчина откинул в сторону тончайший шелк покрывала, обнажив свое нагое тело, и потянулся за штанами, выделанными из грубой кожи. Девушка потупила взгляд, на ее лице выступил румянец.

- Скоро буду, - пообещал Алгис, не обращая внимания на смущенную служанку. Он давно заметил одинаковую реакцию на его повадки и теперь оставлял ее без внимания.

Неторопливо умывшись прозрачной водой из керамической овальной посудины, стоявшей на небольшом табурете в углу комнаты, мужчина надел чистую рубашку и снял со стены перевязь с длинной шпагой.

В громадной зале, скорее всего предназначавшейся для банкетов, над пергаментами сидел старый граф. Большая резная люстра, увенчанная множеством факелов, ярко горела под потолком, озаряя помещение. Апартаменты будоражили воображение баснословной роскошью. Мрачные стены из грубого камня были увешаны цветными гобеленами, а холодные плиты пола застелены толстыми узорчатыми коврами золотого, лазурного и фиолетового цветов – шикарные изделия из далеких южных земель. Алгис невольно обтер подошвы серых сапог, опасаясь замарать такую красоту.


По левую сторону гордо размещался громадный камин, занимаемый жарким пламенем. На противоположной ему стороне на своем почетном месте возвышалась статуя Вейрина – Повелителя Света и главного божества западных земель Эварийского материка.

Центральную часть залы занимал гигантский выгнутый стол, за которым читал человек. В чернильнице из серебра разместились гусиные перья для письма. Богато выделанный драгоценными камнями кинжал, по размерам своим больше походившим на короткий меч, лежал поперек стола, придерживая бумагу.

На вид мужчине было около шестидесяти лет, что обманным образом заставляли думать посидевшие пряди его волос и усталый взгляд выцветших глаз. Однако в нем по-прежнему чувствовалась внутренняя сила и стойкость духа. Накидка, выделанная мехом горностая, укрывала его широкие могучие плечи. Его сильные ноги закрывали просторные штаны. На обеих руках блестели перстни, отливаясь в свете факелов серебряным сиянием.

Мужчина был хмур и мрачен, сосредоточено поедая строки богатого пергамента, подписанные прихотливой изогнутой подписью. Его небритое лицо выдавало внутреннее напряжение. Когда массивные двери распахнулись и впустили молодого мужчину, человек перевел взгляд на вошедшего.

Алгис широко улыбнулся и сделал шутливый реверанс, переполненный наигранного изящества.

- Ваше Сиятельство! – пробормотал он приветствие. – Отец, ты посылал за мной.

Когда он выпрямился и небрежно опустил руку на эфес длинной шпаги, стало видно, что это красивый высокий мужчина, черноволосый, с темного цвета кожей и прямыми, немного ястребиными чертами лица. Его скулы едва тронула начинающая прорастать густая щетина.

Граф Рейгаф строгим взглядом окинул поджарого визитера.

- Ты заставил себя ждать, - коротко заметил он.

Снова наигранный поклон, сопровождаемый глупой улыбкой:

- Прошу прощения, Милорд. Я не желал вызывать ваше неудовольствие.

Рейгаф устало вздохнул, пропуская дерзкую напыщенность сына.

- Садись, - кротко бросил он. – И перестань корчить из себя благородность.

Алгис отметил немалую раздраженность отца и, не рискуя испытывать стариковское терпение, оставил любимую забаву и присел неподалеку от графа.

- Ознакомься, - седой мужчина передал шуршащий белоснежный пергамент с королевской печатью и, не дожидаясь пока сын изучит текст, продолжил. – Пришло сегодня на рассвете. Король сообщает, что двумя днями ранее в Роилте при весьма странных обстоятельствах погиб смотритель города – барон Берд Шоил, по совместительству являющийся двоюродным племянником Его Величества. Беднягу нашли валяющимся в одном из жилых кварталов. Неподалеку в мутной дождевой лужи покоился клинок с ручкой трости, вместо эфеса. Других веще при нем не обнаружилось. Однако известно, что Шоил намеревался сообщить о чем-то важном, за что, видимо, и поплатился жизнью. Причина смерти – остановка сердца.

Беззаботное выражение лица Алгиса в раз сменилось напряженной сосредоточенностью. Он лишь раз поднял на отца короткий взгляд, а старик продолжал вещать:

- Наш дорогой король склонен думать, что столь странная и внезапная смерть барона таит за собой нечто большее, чем обычное убийство. В настоящий момент городом управляет какой-то наместник. Некто Силид – темная личность. Приграничный Роилт, стоящий на пути единственного горного перевала на многие мили вокруг, имеет стратегическое значение. В случаи военных действий он станет первым и единственным препятствием на пути к обширным богатым территориям. Рованд запросто мог бы назначить нового правителя города, но монарх желает выяснить, в чем дело…

- Броваде грозит война? – удивился Алгис, перебив отца.

- Именно это и намеревается выяснить Его Высочество.

Молодой мужчина скривился:

- Брось, отец. Кто осмелится нападать на нас? Керсианцы? Который год они соблюдают оговоренные соглашения. Их новый король донельзя миролюбив и спокоен.


- Часто случается, что под притворной маской добродушия скрывается оскал дикого животного, понимающего лишь язык плети.

- Абсурд! – воскликнул Алгис. – Король стар и ему на каждом шагу мерещатся заговоры. Я лично навещал Зорана Керсианского и могу с уверенностью сказать, какой это человек.

Рейгаф злобно сверкнул глазами, обуздывая нарастающий гнев.

- Король – это еще не вся страна, - сдержано молвил он. – Керсианцы всегда были нашими заклятыми врагами, а многолетние распри не забываются в одночасье.



следующая страница >>