girniy.ru   1 ... 15 16 17 18


- Брендон, - говорю я себе и понимаю, что это единственное правильнее решение моего уравнения. Стоит только выложить дорожку из пастилы к Спенсеру, как мистер Ури поползет по ней, не подозревая подвоха. Смит его, конечно, заподозрит, но это уже моего ума дело.

Остается только разработать коварную тактику в рамках Ури-менеджмента. И все готово.


***


Спенсеру не нравилось, когда Брендон косо на меня смотрел. А последний это делал повсеместно, как будто я иракский смертник, мечтающий о ядерном джихаде.

Он, конечно, делал это неосознанно, иногда даже забывая жевать, если косой взгляд случался во время обеда.

Он просто впадал в транс, сидел абсолютно неподвижно, а глаза неестественно глядели в мою сторону. Часто это вселяло ужас в Смита, потому что Брендон, вернее подобие японского покойника в доме с привидениями, косился чересчур яростно.

Одного из таких взглядов ударник просто не выдержал.


- Что ты смотришь на него все время? – Брендон зажмуривает глаза, потом медленно переводит взгляд на Смита.

- Райан не кажется тебе подозрительным? – я ухмыляюсь в тарелку с супом.

- Твое неадекватное поведение пугает меня несколько больше, чем Росс, знаешь?

- Да ладно?! – Брендон вдруг резко откидывается на спинку стула. Ее там не оказывается, потому что он сидит на табурете.

Правая бровь Спенсера вздымается вверх, губы кривятся в презрительной усмешке, а Брендон успевает схватится за край стола и не улететь назад.

- Ага, - тихо говорит ударник, едва заметно покачивая головой.

- Брендон слегка нервничает накануне праздников, - вскользь упоминаю я, бросая Ури предупреждающий взгляд.

- Ничего подобного, - парирует несносный, - это не я придумал дурацкий план побе…

- Побегать утром, - заканчиваю фразу на глазах у нахмурившегося Спенсера.

- Значит, утром побегать?

- Ага. Пробежка. Польза для здоровья.


- Пробежка, да? – Ури возмущенно на меня пялится, потом пялится на Смита, а потом начинает усиленно дышать носом, обдавая нас потоком негодования.


Чуть позже вечером я застаю Брендона на улице, гуляющим с собакой. Он задумчиво меряет сугробы шагами, то и дело, проваливаясь в особо пышные из них. Патрик весело прыгает в тот же сугроб вслед за Ури. По Ури он тоже прыгает, но потом убегает в сторону деревьев. Мы остаемся одни.

По Брендону видно, что разговаривать у него нет никакого желания. Хотя, желание, скорее всего, есть. Но он полон сомнений, и не знает, правильно ли поступает, ввязываясь в аферу не совсем здорового человека. Все это видно в его взгляде. Он такой же темный, как вечер на Аляске. Хотелось верить, что не такой же холодный.


Часов в восемь нас почтили присутствием соседи, которые решили рассказать нам о местах, где можно культурно отдохнуть. Естественно, никто из нас не упомянул того, что мы скрываемся от прессы, и все слушали гостей очень внимательно. Местные пивоварни, рыбалка в заливе Кук Инлет, морская рыбалка, парк Денали, медведи, рыба: на обед, на завтрак, на ужин и на ланч. Когда гости уходили, я практически похрапывал на кресле, не выдержав нудных рассказов.

Всю ночь мне слышался крик чаек. Аляска меня довела до состояния, когда сокровенные планы и желания ты будешь выполнять независимо от своих возможностей, и независимо о тех, от кого они, собственно, и зависят.

Я не мог заснуть после четырех утра, и решил вылезти на скользкий балкон. Это место в северной спальне как никакое другое обдувалось всеми ветрами, но здесь вряд ли кто-нибудь мог услышать мои разговоры. Разумеется, шипованных тапочек, о которых упоминал, помнится, когда-то хозяин дома, я не взял, поэтому пришлось проветриваться ползком.

Ледяной ветер так трезвит, что, когда начинаешь безвольно трястись, в голове неожиданно наступает полный порядок, в то время как холод отступает на второй план.

Как аварийный источник энергии при катаклизмах.

Непослушной рукой я вынимаю сотовый и набираю номер аэропорта. На той стороне отзывается сонный оператор, который бронирует два билета до Нью-Йорка на Сочельник.

Я уже было выпрыгиваю с балкона от счастья, когда улыбка с моего лица испаряется – выкупить билеты надо за два дня до полета, то есть в ближайший уикенд. А в ближайший уикенд, как то здорово подтасовала судьба, приезжает Джон.

- А нельзя ли оплатить по интернету? … Документы? Может, я продиктую вам свои паспортные данные? Почему нельзя?... Хорошо, я подъеду.

Только я собираюсь тяжко вздохнуть, как до меня доносится сонный лепет Брендона:

- Что ты там оплачивать собрался? – он заглядывает на балкон, зевает и подрагивает от пронизывающего ветра. Я же практически вваливаюсь внутрь, чтобы от испуга не вывалится в другую сторону. Брендон еле продирает заспанные глаза, придерживает меня рукой.

- Зачем ты сюда приперся? – я на него шикаю, поглядывая через дверную щель в коридор.

- Я пошел в туалет, а по ногам так дует,…я решил проверить, откуда.

- Проверил? А теперь иди спать!

- Я хочу в туалет…, - тихо говорит он.

- Ну, тогда иди в туалет и спать!

- А ты что тут делаешь? – Ури подозрительно смотрит на меня одним глазом – второй все еще спит.

- Не твое дело, давай дуй в уборную.

- Что ты собрался оплачивать Росс? - говорит он уже серьезно, да и второй глаз норовит открыться.

- Услуги доктора Курпата.

- В половину пятого утра? – и я понимаю, что лучше сейчас его разбудить окончательно и просветить на предмет того, что он бы все равно узнал. Например, в ближайший уикенд.

- Ладно, иди, сходи в туалет и принеси чай.

- А?

Я медленно всасываю через нос воздух, потом так же медленно выдыхаю через рот:

- В туалет, потом на кухню за чаем. Ясно?

- Гм, - тут он снова зевает и трет неоткрывающийся глаз.


- Я буду ждать тебя в кабинете. Нам надо кое-что обсудить, - Брендон секунду смотрит на меня, потом послушно поворачивается и бредёт в сторону туалета. Я дожидаюсь, пока он закроет дверь, и как только слышу искомый звук – тенью выскользаю по направлению к кабинету.

Минут через десять в кабинет протискивается Брендон с подносом, на котором опасно дрожит чайник, кружки, тарелка с печеньем и кексами. Вот, пошли дурака Богу молиться – он окружит себя комфортом, чаем, печенюшками, и подушкой для головы.

Ури аккуратно закрывает за собой дверь, ставит поднос на стол и садится рядом на кровать, в ожидании интересной беседы.

Вид у него настолько милый и беззащитный, что я не могу спокойно смотреть на то, как он мусолит свою печенюшку и как громко отпивает чай, сонно моргая припухшими глазенками. От нервов хватаю кружку и делаю большой глоток. Брендон только успевает открыть рот и закрытый глаз – как я уже ошпарил себе все, что когда было моим горлом.

Начинаю кряхтеть и махать руками. Мне протягивают холодный кекс с изюмом.


- Нет, спасибо. Давай сразу к делу – мне тебе надо кое-что рассказать. Только обещай, что ты не будешь издавать громких звуков и поклянешься слушать меня очень внимательно.

- …, - какое-то еле уловимое мычание я решил принять за согласие. Ури развернулся лицом ко мне и даже попытался открыть спящий глаз.

- Брендон, - в горле, ошпаренном кипяточком, встал гигантский ком, - Я хочу отсюда уехать. И как можно скорее. И, наверное, даже с тобой.

- М-м.

- Хотя, ты можешь согласиться, а можешь и не соглашаться, ясно? – в ответ на это Брендон аккуратно кладет печенье на поднос, ставит кружку, коротко кашляет и отвечает:

- Ты можешь остаться здесь, можешь послушаться Спенсера, можешь уехать в Нью-Йорк или куда тебе будет угодно. Но. Я от тебя и на шаг не отойду, вот это тебе, надеюсь, понятно?

Мне так противно жжет горло, и ноги после прогулки на балконе до сих пор покалывает от холода. Но вот он смотрит на меня, полный уверенности, - и все вокруг сжимается с такой скоростью, что я не могу уловить момента, когда меня бросило в жар.


Я хочу смеяться, сделать что-нибудь крайне шумное, побегать по дому или выпрыгнуть с балкона в сугроб.

Но вокруг тишина и полный покой. Брендон жует печенье, хруст которого эхом разносится в моей голове. Я смотрю на него в ожидании. Я почему-то уверен, что он вот-вот что-нибудь сделает, что он может читать мои мысли.

Минуты текут так долго, и проходит, наверно, больше получаса. Однако ничего не происходит. Мы сидим – каждый на своем месте. Молча.

За окном кромешная тьма – последние секунды перед рассветом. С лестницы доносятся какие-то звуки. Я быстро встаю, даю знак Брендону, что чаепитие закончилось.

На пороге он хватает меня за рукав пижамы, резко дергает на себя, беззвучно прикрывает дверь кабинета. Дыхание сбивается, краем глаза я замечаю в окне алый горизонт. А потом вообще перестаю дышать. Меня охватывает паника.

Он стоит очень близко и крепко сжимает мою руку. Звуки в коридоре стихают. Я втягиваю носом воздух, стараюсь на него не смотреть, потому что мне кажется, что если я посмотрю - то обожгусь.

Но Брендону достаточно просто положить руку на мой затылок – я распахиваю глаза, как будто смотрю первый раз в жизни. А он улыбается, гладит мои волосы. Каждое его прикосновение гулко прокатывается по пищеводу в кишки. Меня начинает колотить. И Брендон с какой-то маниакальной чувственностью целует мою шею, мягкими губами вырывая почву у меня из-под ног.

Солнце на Аляске медленно захватывает туманное небо, окрашивая все вокруг в малиновый цвет.



<< предыдущая страница