girniy.ru   1 2 3

ЭХНАТОН 

Ещё в молодые годы Аменхотеп IV стал соправителем отца Аменхотепа III, который в последние годы своей жизни был тяжело болен. В это время, как и в первые годы самостоятельного правления Аменхотепа IV (позднее Эхнатон) (1375—1336 гг. до н. э.), на ведение государственных дел большое влияние оказывала его мать, умная и энергичная царица Тейе.

В начале правления Аменхотепа, с царями Митанни и Вавилонии существовали дружественные отношения. Царь Митанни Тушратта, прося нового фараона о продлении дружбы между обоими дворами, советовал ему справляться о международных делах у матери, и сам просил вдовствующую царицу оказывать влияние в благоприятном ему смысле на сына. Также вавилонский царь Бурна-Буриаш II прислал Аменхотепу поздравительное письмо в связи со вступлением последнего на престол, в котором он заверял фараона в своей дальнейшей дружбе. Хеттский царь Суппилулиума I также написал ему письмо, в котором он жаловался, что не получил ответа на своё первое письмо и требовал, чтобы Аменхотеп IV, подобно своему отцу, был дружен с ним и выполнял «братские» обязательства. Однако Аменхотеп с самого начала правления был недоволен Суппилулиумой I и не ответил даже на его первое письмо, в котором хеттский царь, видимо, поздравлял египетского царя с восшествием на престол. Видимо, между Хеттским царством и Египтом наметились серьёзные разногласия, о которых умалчивал в своём письме Суппилулиума.

Царствование Эхнатона стало временем невероятной религиозной реформы, которая потрясла все устои традиционного древнеегипетского общества, цивилизации и культуры. Причины этой реформы Эхнатона, которую иногда называют атонистической революцией, до конца не ясны. Захват египетскими фараонами большой добычи во время завоевательных войн в Передней Азии и Нубии привёл к необычайному обогащению рабовладельческой аристократии. Особенно обогатилось фиванское высшее жречество. Непомерное усиление фиванского жречества, тесно связанного со старой потомственной знатью и со жречеством местных провинциальных культов, стало опасным для царской власти.


Кроме того, происхождение Аменхотепа, сына царицы Тейе, которая не принадлежала ни к царскому дому, ни, возможно, даже и к египетскому народу вообще, по точным правилам престолонаследия лишало этого фараона всякого законного права на престол. Умерший отец его, женившись незаконно и обойдя этой женитьбой всех удельных наследниц царской крови, лишил этим поддержки законного права сына. В глазах жреческого сословия молодой царь был незаконным властителем, со всеми вытекающими из этого последствиями.

Другие исследователи высказывают предположения, что реформа была необходима для создания общей религии для более тесного сплочения обширной Египетской державы, где в каждом городе почитался свой бог, нередко являющийся враждебным по отношению к богу другого города. Такое многобожие мешало объединению египетского народа в единое целое.

Пытаясь укрепить свою самодержавную власть, Аменхотеп IV, опираясь на неродовитых служилых людей, так называемых немху (что означало «сироты», конечно, в переносном смысле), выступил против жречества и в первую очередь против жречества главного бога Амона-Ра. Сила жречества и тесно связанной с ним знати, естественно, зиждилась на религии. Чтобы ослабить противника, необходимо было лишить его этого идеологического влияния. Сначала Аменхотеп, по-видимому терпел старый порядок вещей; на первых памятниках своего царствования он ещё молится Амону. Затем Аменхотеп постепенно стал выдвигать, в противовес фиванскому богу Амону, культ ранее малоизвестного бога Атона (Йати), олицетворяющего солнечный диск. Провозгласив себя первосвященником нового бога, Аменхотеп на 3-м году своего правления начал строить в Фивах в его честь храм. На 4-м году началась отделка стен нового храма. Атон изображался в образе человека с головой сокола, увенчанной солнечным кругом.

На конец 4-го года правления приходится резкий перелом в отношении царя с одной стороны к Атону, с другой — к старым богам. Эхнатон провозгласил себя абсолютным божеством, вечным существом, спасающим и приводящим к вечной гибели. Солнечный диск, Атон, считался небесной, природной «иконой» самого царя. Поэтому меняется и само изображение Атона. Прежний образ человека с головой сокола, увенчанной солнечным кругом, заменился новым — круг с солнечной или царской змеёй (уреем) спереди и множеством устремлённых вниз лучей с кистями человеческих рук на концах. Но, несмотря на это, фараон, видимо, ещё не порвал со старым жречеством. В конце того же 4-го года, уже после «воцарения» Атона, верховному жрецу Амона Маи царь поручал добычу камня для его (фараона) изваяния в каменоломнях Восточной пустыни.


По-видимому, на 6-ом году царствования Аменхотепа IV борьба резко обостряется и вскоре достигает апогея. Фараон вместе со своим двором покидает ненавистные и враждебные ему Фивы и, в 300 км к северу от этого центра почитания Амона-Ра, приказывает основать новую столицу — Ахет-Атон (Ах-Йати, «Горизонт Атона», ныне городище Тель эль-Амарна). Несколько раньше фараон переименовывает себя в Эхнатона (Их-не-Айти, «Полезный для Атона»). Новые личные имена получают также члены его семьи и его сановники.

До 8-го года царствования фараона усиленно отстраивается новая столица. Там был сооружен огромный дворец Эхнатона, построенный в основной своей части из белого камня. Этот дворец считают самым большим из всех гражданских зданий древности. Достаточно сказать, что длина восточного фасада официальной части Главного дворца равнялась почти 700 м. Стены дворца были покрыты сюжетными и орнаментальными росписями, отделаны цветными изразцами; полы, потолки, и лестницы красочно расписаны; колонны со сложными капителями раскрашены и инкрустированы цветным фаянсом. Кроме главного дворца в Ахет-Атоне было построено ещё несколько дворцов, меньших по размеру, но также пышно отделанных. В Ахет-Атоне был построен и главный храм Атона, получивший название «Дом Атона». Он состоял из двух громадных каменных сооружений внутри прямоугольной ограды, вытянутой в длину на расстояние 800 м. Все это было окружено особняками царских сановников и обширными садами.

К 9 — 10 годам правления Эхнатона относятся первые известные нам случаи преследования бога отверженной столицы — Амона. Незадолго до начала 12-го года фараон объявил войну не только Амону, но и всем старым богам. Атон был провозглашен единственным богом, культ всех прочих богов был отменен, храмы закрыты, а жрецы, возможно, разогнаны. Стремясь стереть даже память об именах прежних богов, Эхнатон приказал повсеместно их уничтожать. Особенно тщательно стиралось и соскабливалось имя Амона, жрецов которого больше всего ненавидел фараон, а также имена Мут и Хонсу — составляющие вместе с Амоном, так называемую фиванскую триаду. Даже имени отца не пощадил фараон и изуродовал его, истребив его составную часть — имя Амона, или заменял его личное имя «Аменхотеп» царским именем «Ниб-маат-Ра». Слово «мать» (мут) в гробнице Тии он писал фонетически, чтобы избежать правописания при помощи знака коршуна, которым писалось имя богини Мут.


Зато Атону возводились храмы по всему Египту (Фивы, Ахет-Атон, Гем-Атон, Гелиополь, Мемфис, Гермополь, Фаюм). Эти храмы наделялись большими земельными массивами, охотничьими и рыбными угодьями, скотом, пастбищами, обеспечивались рабочей силой. Был учрежден большой штат жрецов — служителей нового культа фараона. Они, как это видно из памятников той поры, были в основном представителями новой служилой знати.

Тем временем, внешнеполитические дела Египта шли неважно. Отношения с крупными государствами Ближнего Востока расстроились. Эхнатон уже не хотел посылать туда золото с отцовской щедростью. Оно было нужно ему самому, как для отделки новых зданий, так и для раздачи послушным сановникам. Вавилонский царь Бурна-Буриаш II жаловался на то, что его египетский «брат» неоднократно отпускал вавилонских послов без ответных подарков, а когда прислал золото, то оно оказалось неполновесным: «Если ты не можешь быть столь же щедрым, как твой отец, то пришли хоть половину». Вместо золотых изображений, обещанных Аменхотепом III царю Митанни Тушратте и даже показанных его послам, Эхнатон отправил позолоченные деревянные. Царь Митанни Тушратта пишет Аменхотепу IV: «Итак, пусть брат мой пришлет мне золото, в таком большом количестве, которого нельзя было бы и исчислить… Ведь в стране моего брата много золота, столько же, сколько и земли. Боги да устроят так, чтобы его было ещё больше в десять раз». Со своей стороны Тушратта готов оказать фараону какие угодно услуги и прислать всякие дары. «Если брат мой чего-либо пожелает для своего дома, я отдам в десять раз больше, чем он требует. Моя земля — его земля, мой дом — его дом». Не чувствуя твердой руки фараона, распоясавшиеся представители египетской власти в Сирии и Палестине, и тамошние властители нападали на вавилонских купцов и грабили их караваны. Дочь вавилонского царя, отданную в жены фараону, Эхнатон оскорбительным образом послал сопровождать всего-навсего 5 колесниц, тогда как при Аменхотепе III вавилонскую царевну, его будущую жену, сопровождали 3 тысячи колесниц. К тому же, Эхнатон заключил дипломатические отношения с Ассирией, что также вызвало недовольство Вавилонии, которая сохраняла свои притязания на верховную власть в Ассирии, хотя давно её уже не осуществляла. Бурна-Буриаш II в одном из своих писем даже заявил протест фараону, но безрезультатно. После этого Бурна-Буриаш II разорвал союз с Египтом и начал ориентироваться на враждебное ему Хеттское царство. А отношения Эхнатона с митаннийским царём испортились настолько, что, как пишет царь Библа Риб-Адди фараону, Тушратта двинул свои войска на Финикию, но отступил вследствие недостатка воды.


Впрочем, неудивительно, что Эхнатон мало заботился о поддержании добрососедских отношений с большими царствами Ближнего Востока, если его не слишком волновала даже опасность потери значительной части своих сирийских владений. При содействии изменивших египетскому фараону царя Амурру сына Абди-Аширты, Азиру и князя Кадеша-Айта-камы, хетты овладели равниной Амки (в долине Оронта, южнее Кадеша). Три верных вассальных князя из соседних областей выступили против них, чтобы вернуть фараону утраченные земли, но были встречены Аитакамой во главе войска хеттов и отброшены назад. Все трое немедленно написали фараону о смуте и жаловались на Аитакаму. А сам Айтакама в свою очередь обвинял Бириавазу, правителя Дамаска, который окружил себя отрядами хапиру, отнял у него землю и опустошил города.

Азиру, тем временем, продолжал расширять свои владения в Амурру. Довольно продолжительный период ему удавалось выдавать себя за защитника интересов фараона. Он захватил Тунип, который к тому времени уже попал под влияние Митанни, и подобная акция, возможно, была одобрена наместником Эхнатона в провинции Амурру. Затем Азиру захватил финикийские и северо-сирийские прибрежные города вплоть до Угарита, причём убил их царей и присвоил себе их имущество. Когда хетты продвинулись в Нухашше, Азиру в союзе с ними взял Нийа и убил его царя. Осознав свою силу и чувствуя за своей спиной поддержку хеттского царя Суппилулиумы I, Азиру двинул свои отряды против резиденции египетского наместника в Амурру, города Симиры, осадил её, в союзе с флотом города Арвада, и быстро довёл до отчаянного положения. Царь Сидона Зимрида тоже отпал от Египта, заключил союз с Азиру и двинулся на Тир, царь которого Абимилки немедленно пишет Эхнатону, умоляя о поддержке. Царь Библа Риб-Адди также слал письмо за письмом к фараону с просьбами о помощи. Эхнатон, в конце концов, поручил нескольким египетским уполномоченным ознакомиться с положением Симиры, но им ничего не удалось сделать и город пал. Азиру убил местного египетского наместника и, разрушив город, получил полную возможность двинуться на Библ. Риб-Адди, приведенный в ужас случившимся, пишет фараону, сообщая, в частности, что египетский резидент в Кумеди, в Северной Палестине, находится в опасности. Но Азиру, который имел влиятельных друзей при дворе Эхнатона, сумел оправдаться перед фараоном. Последнего успокоили обещания Азиру платить ему такую же дань, которую вносили захваченные им города, и он не принимает мер.


Планы мятежных царьков были столь искусно замаскированы, что египетские резиденты, по-видимому, не знали, кто верные вассалы, а кто скрытые мятежники. Так, Бихуру, египетский наместник в Галилеи, не понимая отношения Библа, посылает туда своих наёмников-бедуинов, которые избивают всех его защитников. Риб-Адди, положение которого ещё более усложнилось восстанием горожан, вызванным своевольным поступком египетского резидента, едет в Берит, искать поддержки у местного правителя Аммуниры. Но, вернувшись в Библ, находит там ворота запертыми, так как его брат захватил во время его отсутствия власть в свои руки, и выдал его детей Азиру. Аммунира, царь Берита, какое-то время ещё притворялся другом Египта, но, в конце концов, вместе с правителем Тира Абимилки примкнул к Азиру. А сам Азиру порвал всякие отношения с Эхнатоном и уже открыто перешёл на сторону хеттского царя Суппилулиумы I. Риб-Адди всё же удалось захватить Библ, и он ещё некоторое время удерживал его. Но город, в конце концов, пал, а Риб-Адди, видимо, был убит.

В Палестине, как писал Эхнатону правитель Иерусалима Арад-Хепа, правители Сихема, Гезера, Лахиша, Аскалона заключили союз с хапиру и стали враждебны Египту. Особую опасность он отмечал в действиях правителя Сихема Лабайи, который, вступив в согласие с людьми «са-газ» (хапиру), стремился расширить свои владения. При их поддержке Лабайа захватил несколько городов в Йизреэльской долине. Для оказания противодействия Лабайе правители ряда городов-государств Палестины объединились, в результате чего Лабайа не смог взять Мегиддо и попал в плен к правителю последнего Биридийа. Последний передал его правителю города Акки, чтобы тот отправил его морем в Египет. Однако за выкуп Лабайа был освобожден, но вскоре погиб в сражении в долине Йизреэля. Милкики, правитель Гезера, продолжил политику Лабайи, в союзе с сыновьями последнего. Союзники на севере боролись против Мегиддо, а на юге выступали против Арад-Хепы.


Эхнатон не хотел, или не мог послать достаточно войск, чтобы удержать азиатские владения Египта. Он ограничивался угрозами и полумерами, а то и вовсе оставался глух к мольбам своих сиро-палестинских верноподданных, даже о посылке хотя бы небольшого числа воинов из Египта. Несмотря на бездействие фараоновских властей, большинство царьков, видимо, сильно скомпрометировавших себя сотрудничеством с египтянами, сохранили верность Эхнатону, но власть их была непрочной, и они гибли в борьбе с вражескими властителями и, отчасти, с собственными подданными. Египет терял не только международный политический престиж, достигнутый фараонами-завоевателями XVIII династии, но и экономическое могущество, поскольку все эти неурядицы сильно сократили поступление материальных ценностей из провинций.

Произошло ещё одно событие, которое казалось и стало камнем преткновения для амбиций и мечтаний Эхнатона. На четырнадцатом году жизни умирает Макетатон, одна из дочерей Эхнатона и Нефертити. Похоже на то что она была беременна, и ранние роды оказались для неё слишком тяжелы. Сама смерть для египтян была священна, ибо жизнь человеческая, как верили египтяне, подобно солнцу, которое встаёт на восходе, набирая силы восходит в зенит, и медленно кланяясь к горизонту в конце пути исчезает на закате. Но ранняя смерть, считалась дурным знаком, ведь не может же Солнце закатиться, не достигнув и зенита… Что-то зловещее виделось в смерти ребёнка, бывшего под особым покровительством Атона. Царственное приветствие «Жизнь, процветание, здоровье!», больше не казался правдой. Народ видел в смерти дочери фараона божью немилость… Но самый болезненный удар пришлось пережить всё же Эхнатону. Некоторые исследователи даже предполагают что он лишился рассудка, а другие считают что на него навалилась апатия и безразличие. Фараон долго не мог оправиться от такого события. Более всего его тяготил не сам факт смерти родной дочери, а то что Атон, великий Солнечный бог, тот кого Эхнатон любил всей душой, оказался так жесток к нему, что лишил сына своего этой нежной отцовской привязанности. Сердцу и вере фараона была нанесена глубокая рана, полностью лишившая его воли к власти. Сильная душевная травма впоследствии выливается в физическое недомогание и слабость.


Росло недовольство и в Египте. Теперь, не только жрецы и знать, но и средние слои населения не поддерживали фараона. Расправляясь с их помощью со своими противниками, Эхнатон ничего не давал им взамен. Нельзя, наконец, недооценивать и значение идеологического фактора. Народ за многие столетия привык к своим богам, верил в них, и, конечно, никакие декреты и административные меры не могли принудить его отказаться так быстро — в течение нескольких лет — от религии предков. За ним закрепилось прозвище «Враг из Ахет-Атона», которым летописцы обозначали царя в свитках после его смерти, не желая произносить имени. Эхнатон оказался в изоляции. Впервые в истории Египта, дабы удержаться на престоле, он вынужден был прибегнуть к помощи наемников, скорее всего обитателей Эгейских островов.

Правда, по некоторым намёкам, очень смутным и неопределенным, можно предположить, что в последние годы правления под воздействием матери царицы Тэйе, или просто осознав надвигающуюся опасность, Эхнатон отказался от крайнего ригоризма и пошёл на некоторые уступки. По-видимому, в связи с этим у Эхнатона произошёл разлад с его главной женой Нефертити, ревностной сторонницей культа Атона. Так как, начиная с 15-го года правления Эхнатона, имя Нефертити не упоминается, как это было ранее, рядом с именем фараона, хотя точно известно, что она была жива и после смерти Эхнатона.

Обстоятельства смерти Эхнатона неизвестны. Некоторые исследователи считают, что он был отравлен, так как на одной из росписей изображено покушение на него.

В нескольких километрах на восток от своей новой столицы Ахетатона, он был погребён в своей гробнице, высеченной им в скалах для себя самого и для всего семейства, и где уже покоилась его вторая дочь Макетатон. Но позже его мумия была убрана оттуда, и перенесена в некрополь Долины царей.

Древние египтяне уничтожили памятники о эпохе Эхнатона и запутали упоминания, чем усложнили идентификацию обнаруженных мумий.


Проводя исторические сравнения, современники ассоциируют личность Эхнатона с диаметрально противоположными деятелями современной истории. Его сравнивают с реформатором – Петром I, а порой и с преступником - Гитлером. Приемники, преследовавшие реакционные идеи, признали Эхнатона еретиком, вычеркнули из списка фараонов и сделали все, чтобы имя Эхнатон не осталось в истории. Люди покинули новую столицу, придав забвению все то, что принесла революция религиозной, а в след за ней, культурной жизни. Мы знаем много примеров, как революция пожирает своих детей, но история расставляет все по своим местам. Благодаря забвению Ахетатона мы имеем нетронутый разгроблениями, сохранившийся до наших дней древний город. Переворот в области изобразительного искусства, первая попытка перейти к монотеизму, все это первые шаги на пути новой цивилизации.



<< предыдущая страница   следующая страница >>