girniy.ru 1 2 ... 9 10
Stanislav Grof, M.D.



When The Impossible

Happens


Adventures in non-ordinary realities


Sounds True, Inc

2006


Станислав Гроф, доктор медицины


КОГДА НЕВОЗМОЖНОЕ

ВОЗМОЖНО



ПРИКЛЮЧЕНИЯ В НЕОБЫЧНЫХ РЕАЛЬНОСТЯХ


Издательство Трансперсонального проекта

Издательство К. Кравчука

Издательство АСТ


перевод с английского:


Максим Ошурков (ответственный переводчик)
Лариса Беляева
Алла Сливкова
Михаил Дрёмин
Нина Арделян


Научный редактор кандидат философских наук Владимир Майков


Станислав Гроф является одним из величайших исследователей нашего века. В этой книге он знакомит нас с целым собранием историй, которые, подобно рассказам Марко Поло, настолько выходят за пределы нашего опыта, что сначала невольно возникает сомнение в их реальности. Однако если вы остаетесь открытыми, вы начинаете видеть, насколько глубоки, достоверны и важны эти истории, и насколько они расширяют наше понимание наших собственных и человеческих возможностей.


C Stanislav Grof, 2006

C Трансперсональный проект, 2007

C Издательство Ганга, 2007

C Оформление ООО Издательство АСТ, 2007

КРИСТИНЕ – моей жене, любимой, лучшему другу, коллеге и соратнику в моих исканиях – которая вместе со мной участвовала во многих встречах

с необычной реальностью, описанных в этой книге, и была свидетелем

невозможного.


СОДЕРЖАНИЕ



ПРЕДИСЛОВИЕ


БЛАГОДАРНОСТИ


ПРОЛОГ

Исследование космического сознания: Моя первая встреча с ЛСД



ЧАСТЬ 1

Мистерия синхронии: Сумерки заводной вселенной


Пути животных энергий: Молящийся богомол в Манхеттене

Королева умирает: Когда сны предсказывают, что принесет день

Радужный мост богов: В мире скандинавских саг

Игры сознания: Свами Муктананда и сиддха-йога

Гуру в жизни своих последователей: Являются ли сиддха-йоги космическими кукловодами?

Танец белого лебедя: Путешествие в потусторонний мир на духовном каноэ индейцев салиш

Создание «Мозгового штурма»: Наши приключения в Голливуде

Путь потока: Встречи с президентом Вацлавом Гавелом

Под заклятьем Сатурна: Смерть моей матери

Благословение богов: Дон Хосе Мацува и церемония призывания дождя индейцев уичоли

Шри Янтра в орегонской пустыне: Визит НЛО или впечатляющая мистификация?

Урок прощения: Церемония с пейотом у индейцев потаватоми


ЧАСТЬ 2

Стелющиеся облака славы: Воспоминания о рождении и пренатальной жизни


Сложности полуденных родов: История Лени

Запах свежевыделанной кожи: История Курта

Видение старого дуба: История Анны-Марии

Пренатальное посещение ежегодной деревенской ярмарки: История Рихарда

Выигрыш в гонке сперматозоидов: Переживание клеточного уровня сознания


ЧАСТЬ 3

Возвращение к истории: Самые дальние пределы человеческой памяти


Эпизод русско-финской войны: История Инги

Маленькая девочка в белом передничке: История Нади

Возвращение памяти украденных поколений: История Марианны

Память предков или воспоминания из прошлой жизни? История Ренаты


ЧАСТЬ 4

Жили ли мы прежде? Реинкарнация и «хроники акаши»


Осада крепости Дун ан Ойр: История Карла

Кармический треугольник: Путешествие в Древний Египет


В подземельях Киевско-печорской лавры: Прошлая жизнь в царской России

Когда духовные переживания могут быть опасны: Возвращение к салемской охоте на ведьм


ЧАСТЬ 5

Экстрасенсорное восприятие и жизнь после смерти: Исследование мира паранормальных явлений


Зрение без помощи глаз (мысленный взор): История Теда

Послания из астральной сферы: История Рихарда

Доказательство существования загробной жизни? История Вальтера

Срезанные розы в саду тетушки Анны: История Курта

Луис Гаспаретто: Художники и картины из потустороннего мира

Вечеринка в честь Эшу: Интервью с ориша

Табу на осознание себя ясновидящим: Сессии Энн Армстронг

Муравьи великой Матери-Богини: Визит в Паленке

Улуру и алчеринга: Приключения во времена творения

Искушение нездешней вселенной: Провалившаяся попытка астральной проекции

Ченнелинг аватара: Моя мать, Саи Баба и холотропное дыхание

Когда возникает единение, проблемы исчезают: Подвиги корейского мастера меча

Странное наследие древних майя: Тайна хрустального черепа

Чудеса синестезии: Уго Дзукарелли и холофонический звук

Окно в абсолют: Секрет светоносной жабы

Материя и сознание: Кетамин и новое очарование мира

По следам инков: Раскрытие секрета трепанации

НЛО в долине реки Амазонки: Встреча с инопланетянами третьего типа


ЧАСТЬ 6

Неортодоксальная психиатрия: Удивительные альтернативы традиционному лечению


Боль, пережившая три столетия: История Норберта

Малекуланская свиноликая богиня: История Отто

Интервью с дьяволом: История Флоры

Воплощение архетипа Дафны: История Марты

Исцеление депрессии с помощью сефардской молитвы: История Глэдис

Бурные поиски себя: История Карен


Слышать голоса – не всегда симптом шизофрении: История Евы

Психиатрическая ересь, принесшая плоды: История Милады

Магия песочницы: Котенок в роли психотерапевта


ПРИЛОЖЕНИЕ

Трансперсональная психология и традиционная наука


Когда наука становится сциентизмом: Карл Саган и его «Мир, полный демонов»

Путешествие на восток: Появление ЛСД в Советском Союзе

Человеческая психика и космос: Что нового о нашем сознании могут сказать нам планеты


ЭПИЛОГ


ЛИТЕРАТУРА


ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ИСТОЧНИКИ

ОБ АВТОРЕ



Предисловие



Почти полвека тому назад переживание, продолжавшееся всего несколько часов, сильно изменило мою личную жизнь и профессиональную деятельность. Будучи молодым ординатором-психиатром, прикомандированным к клинике для специализации спустя всего несколько месяцев после окончания медицинского факультета университета, я добровольно вызвался участвовать в экспериментах с ЛСД, веществом, обладающим поразительным психоактивными качествами, которые были открыты знаменитым швейцарским химиком Альбертом Хоффманом в лабораториях фармацевтической компании Сандоз в Базеле.

Эта сессия, а точнее ее кульминация, во время которой я получил огромный и не поддающийся описанию опыт «вселенского» сознания, пробудила во мне глубокий интерес к необычным состояниям сознания, не ослабевший на протяжении всей моей жизни. С этого момента бóльшая часть моей клинической и исследовательской деятельности была посвящена систематическому изучению терапевтического, трансформирующего и эволюционного потенциала этих состояний. Те пятьдесят лет, которые были посвящены исследованию человеческого сознания, стали для меня невероятным опытом открытий и самопознания.


Примерно половину этого времени я занимался изучением сочетания психотерапии с воздействием психоделических веществ, сначала в Чехословакии, в Пражском Институте психиатрических исследований, а затем – в США, в Мэрилендском Исследовательском Центре Психиатрии в Балтиморе, где я участвовал в последней из действовавших американских исследовательских программ по изучению психоделиков. С 1975 года мы с моей женой Кристиной занимаемся холотропным дыханием, методом, обладающим глубоким терапевтическим воздействием и способствующим самопознанию, который мы вместе разработали в институте Эсален, Биг Суре, штат Калифорния. Все эти годы мы поддерживали людей, которым случайно довелось пережить необычные состояния сознания – психодуховные кризисы или «духовное пробуждение», как называем подобные ситуации мы с Кристиной.

Общим для всех трех ситуаций является то, что все они подразумевают необычные состояния сознания или, если выразится точнее, их важную разновидность, которую я называю холотропной. Это сложносоставное слово буквально означает «направленный на единство» или «движущийся к единству» (от греческого holos – «целый» и trepein – «движущийся к чему-либо»). Этот термин предполагает, что в нашем обычном, повседневном состоянии сознания мы отождествляемся лишь с очень маленькой частью того, чем на самом деле являемся. Проще всего объяснить значение слова «холотропный» можно, обратившись к индуистскому различию между понятиями «намарупа» (имя и образ для нашего повседневного существования) и «Атман-брахман» (наша глубочайшая идентичность, которая соизмеряется с космическими законами творения). В холотропных состояниях сознания мы можем выйти за рамки собственного тела и восстановить нашу истинную (с. 6) сущность. Мы можем эмпирически отождествиться с чем-либо в этой части творения и даже с самим законом творения.

Холотропные переживания играют важную роль в инициациях шаманов, целительских обрядах, и в обрядах перехода в иной мир, и систематических духовных практиках, таких, как различные типы йоги, буддийских или даосских медитациях, суфийских трансах, каббалистических упражнениях или даже молитвах христиан (исихазме). Они также были описаны в литературе об античных мистериях смерти и возрождения, связанных в средиземноморском регионе и других частях мира с именами Инанны и Таммуза, Исиды и Осириса, Диониса, Аттиса, Адониса, Митры, Одина и многих других божеств. В повседневной жизни холотропный опыт можно получить в результате клинической смерти или случайно, без каких либо причин, способных его вызвать. Они также могут быть вызваны сильными формами экспериментальной терапии, разработанными во второй половине двадцатого века.


В психоделической терапии, холотропные состояния возникают под воздействием веществ, изменяющих сознание, таких, как ЛСД, псилоцибин, мескалин и трептамин или производные амфетамина. При холотропном дыхании сознание изменяется при помощи сочетания более быстрого дыхания, соответствующей музыки и работы по высвобождению внутренней энергии человека. В момент духовного пробуждения, холотропные состояния возникают спонтанно в обычной жизни и причины их возникновения обычно остаются неизвестными. Если эти состояния правильно восприняты и, в дальнейшем, будут поддерживаться, они могут иметь огромный целительный, трансформирующий и даже эволюционный потенциал.

К тому же, я, хотя и менее глубоко, имел дело со многими практиками, которые, так или иначе, связаны с холотропными состояниями сознания. Я много общался с антропологами и принимал участия в священных церемониях различных культур в различных частях мира, в том числе и с применением таких галлюциногенных растений, как пейот, аяхуаска и различные грибы. Я общался с представителями различных племен Северной Америки, Мексики, Южной Америки и африканскими шаманами и целителями. Я также много общался с последователями различных духовных практик, в том числе направлений буддизма випассана, дзен и ваджраяна, сиддха-йоги и тантры, и даже христианского Ордена бенедиктинцев.

Другой областью, всерьез и надолго привлекшей мое внимание, стала танатология, достаточно молодая дисциплина, изучающая состояние клинической смерти и психологические и духовные аспекты смерти и умирания. В конце 60-х – начале 70-х я принимал участие в большом исследовательском проекте, изучавшем воздействие галлюциногенотерапии на людей, умирающих от рака. Я также должен (с. 7) добавить, что лично знаком с несколькими великими психологами и парапсихологами нашего века, пионерами лабораторных исследований сознания, и психотерапевтами, которые разработали и применяли на практике сильнодействующие формы экспериментальной терапии, вызывающие холотропные состояния сознания.


Мое первое знакомство с холотропными состояниями сознания оказалось весьма непростым и требующим напряжения всех сил, как интеллектуальных, так и эмоциональных. В первые годы моих лабораторных и клинических исследований психоделиков, я ежедневно сталкивался с большим количеством переживаний и наблюдений, к которым совершенно не был готов, несмотря на всю свою медицинскую и психиатрическую подготовку. Фактически, я чувствовал и видел вещи, которые, с точки зрения научной картины мира, на которой я вырос, были абсолютно невозможны и просто не могли иметь места. И все же, все эти очевидно невозможные события происходят сплошь и рядом.

После того, как мне удалось преодолеть первый понятийный шок, скептицизм по поводу моих наблюдений и сомнения в том, не сошел ли я случайно с ума, я начал понимать, что, возможно, проблема не в моей способности вести наблюдение или давать трезвую оценку, а в ограниченности современных психологических и психиатрических теорий, и в монистической материалистической парадигме западной науки. Естественно, это было непросто – прийти к подобному заключению, поскольку мне приходилось бороться с тем благоговением и уважением, которое испытывает любой студент-медик или начинающий психиатр перед академическим образованием, научными авторитетами и впечатляющими научными титулами.

Первые подозрения в неадекватности академических теорий, касающихся сознания и человеческой психики постепенно превращались в уверенность, подпитываемую и усиливаемую тысячами случаев, наблюдаемых в различных клиниках. В конце концов, я перестал сомневаться в данных, полученных путем исследований холотропных состояний, представляющих критический концептуальный вызов научной парадигме, которая в тот момент доминировала в психологии, психиатрии и психотерапии, и высказал свое мнение в целой серии научных работ. Я пришел к заключению, что эти дисциплины нуждаются в радикальной ревизии, которая будет напоминать катастрофу, с которой столкнулась ньютоновская физика в первые три десятилетия двадцатого века.


Наблюдения, бросающие вызов видению мира, которое я впитал в той культуре, в которой вырос, и унаследованное от моих учителей, пришли из многих сфер знания и различных источников. Большая часть этой информации была извлечена из необычных переживаний, о которых рассказывали мои клиенты, подвергавшиеся действию терапии с использованием галлюциногенов, участвовавшие наших семинарах и тренингах по холотропному дыханию, а также пережившие духовное пробуждение. Критической точкой для трансформации моего мировосприятия стали различного рода холотропные состояния, пережитые мною, часто вместе с моей женой Кристиной.

Однако далеко не все доказательства, повинные в глубоком изменении моего мировосприятия, были напрямую связаны с измененными состояниями сознания. Много необычного случается и в нашей повседневной жизни, внося свой вклад в эту трансформацию. Это и примечательные встречи с шаманами различных культур, известными духовными учителями и психологами, а также случайные стечения обстоятельств и совпадения. Общим для всех этих событий было то, что они просто не могли бы случиться, если мир действительно был таким, каким его рисует традиционная наука – четко детерминированной материальной системой, управляемой причинно-следственнными связями. Вот этими происшествиями и объясняется название этой книги.

«Возможность невозможного: Приключения в необычных реальностях» является коллекцией историй, описывающих различные события из моей профессиональной практики и личной жизни, которые заставили меня отвергнуть скептический и материалистический подход, и принять восточную философские и мистические учения в качестве картины окружающего меня мира. Они также выработали у меня огромное уважение к обрядовой и духовной жизни, а также целительским традициям аборигенных культур, которые западная традиционная наука отбрасывает как результат примитивных суеверий. Я осознаю тот факт, что чтение этой подборки историй не может передать всей силы реального жизненного опыта, который они описывают. Однако я надеюсь, что все они, в совокупности, дадут возможность читателям снова почувствовать вкус волшебства вселенной, которое они привнесли в нашу жизнь.


Первую часть этой книги составляют истории, главной чертой которых является то, что Карл Густав Юнг описывал как «синхрония» – чрезвычайно маловероятное стечение обстоятельств, которое невозможно объяснить исходя из принципов линейной причинно-следственной связи, принципов, которые являются краеугольным камнем западного научного мышления. Они показывают, что материальный мир может войти в непосредственное взаимодействие с человеческой психикой, а само существование совпадений подрывает основы декартово-ньютоновской парадигмы и монистического материалистического мировоззрения. Это упраздняет основополагающие метафизические допущения, которых придерживается западное академическое сообщество – что сознание и материя являются двумя отдельными сущностями, что материя первична, а сознание является ее эпифеноменом, и что все события в мире управляются исключительно причинно-следственными связями.

Вторая, третья и четвёртая части книги включает истории, которые содержат в себе вызов современному научному пониманию природы памяти и границ ее возможностей. Психиатры и нейрофизиологи традиционного направления допускают, что мозг новорожденного является недостаточно зрелым для фиксации в памяти нескольких часов стресса и боли биологического рождения человека. Работа с холотропными состояниями сознания ясно демонстрирует, что каждый из нас хранит в подсознании не только память о нашем рождении и связанной с ним травме, а также о внутриутробном и даже эмбриональном существовании, зачатии, и даже о наших предках, и людях, и животных.

Маловероятно, что вся наша биологическая история может храниться в молекулах ДНК и при особых обстоятельствах преобразовываться в полномасштабные переживания. Тем не менее, эта память – эмбриональная, наследственная, расовая и филогенетическая – в конце концов, приходит из ситуаций, в которых невозможно представить себе материальную субстанцию, способную нести информацию. Многие истории, связанные с холотропными состояниями сознания представляют еще более значительную концептуальную проблему, поскольку они предполагают существование памяти вне какого-либо материального субстрата.


К ним принадлежат, например, эмпирические последовательности, представляющие события из истории человечества, хранящиеся в архивах коллективного бессознательного, как представлял себе Карл Густав Юнг, воспоминания о прошлых жизнях, и эмпирическая идентификация с представителями других видов. Все эти впечатления явно выходят за пределы наследственной, расовой и биологической линий любого типа и невозможно представить себе какой-либо материальный носитель, на который они могут быть записаны. Похоже, что они хранятся в сферах, которые в настоящий момент неизвестны науке, или погружены собственно в поле сознания.

Пятая часть книги содержит истории, иллюстрирующие явления, традиционно изучаемые парапсихологами – телепатию и ясновидение, психометрию, астральные путешествия, общение с бестелесными сущностями и духовными проводниками, встречи с архетипическими существами, ченнелинг (медиумическое общение), феномены торжества разума над материей (сиддхи) и внетелесные переживания, во время которых лишенное тела сознание точно воспринимает как ближайшую, так и удалённую окружающую среду. Объективное изучение этих необычных переживаний и событий предполагает, что материалистическая наука опрометчиво подняла на смех всю эту область знания, и тех, ученых, которые ее исследовали. Эти наблюдения раскрыли существование «аномальных явлений», которые в будущем могут привести к коренному пересмотру научной картины мира и его основополагающих метафизических посылок.

Особый раздел в этой книге (Часть 6) посвящен историям, описывающим наблюдения, бросающие вызов большинству фундаментальных посылок традиционного направления психиатрии, касающихся природы психотических случаев, обычно считающихся проявлениями серьезных психических заболеваний. Она также включает отчеты удивительно позитивных результатов весьма неортодоксальных и спорных подходов к лечению. Примером подобной психиатрической ереси является рассмотрение необычных состояний сознания как кризисов духовного раскрытия («духовного пробуждения»), а не психотических случаев. Другой подход выражается в попытках самоисцеления с помощью возможностей психики. В наиболее радикальных и необычных ситуациях, этой части книги описывается активация психотических симптомов посредством галлюциногенов вместо их подавления; серьезные улучшения, достигнутые с помощью методики, напоминающей экзорцизм, и терапевтические прорывы, представляющие психодинамические механизмы, не имеющие смысла для традиционной психиатрии.


Приложение фокусируется на отношении ученых-традиционалистов к разрушающим систему их взглядов наблюдениям, порожденным исследованиями сознания и трансперсональной психологией. Первая история представляет собой экстремальный, но типичный пример сопротивления новым данным многих членов научного сообщества. Там присутствует всемирно известный ученый, защищавший свои научные убеждения с таким упрямством и решимостью, которые куда больше подошли бы религиозному фанатику-фундаменталисту. Вторая история показывает, что происходит, когда традиционно подготовленные профессионалы с материалистическим мировоззрением получают возможность пережить холотропные состояния сознания. Третья описывает как мое собственное упрямое неприятие астрологии, над которой смеются все «серьезные» ученые, уступило под напором убедительных наблюдений.

Эта книга получилась глубоко личной, раскрывающей множество сокровенных подробностей моей жизни и профессиональной деятельности. Многие клинические врачи и исследователи не желают раскрывать настолько субъективную информацию, поскольку убеждены, что это нанесет непоправимый вред их репутации ученых. Причиной того, что я столь честно делюсь с вами переживаниями и несчастьями моего личного пути, является мое стремление к тому, чтобы эта информация облегчила борьбу и затруднительное положение людей, вовлеченных в процесс глубокого самопознания, и желание помочь им избежать ошибок и ловушек, которые являются неотъемлемой частью любой попытки вступить на неисследованную территорию.

Я надеюсь, что непредвзятые читатели заметят, что личные истории, которыми я делюсь в этих мемуарах о моем нетрадиционном поиске, являются доказательством страсти, с которой я искал знаний и мудрости, скрытой в глубинах человеческой психики. Если эта книга даст вам полезную информацию и поможет хотя бы небольшой части из тех тысяч и тысяч людей, испытавших и испытывающих холотропные состояния сознания, и исследующих необычные реальности, моя жертва не будет напрасной.



Станислав Гроф

Милл-Вэлли, Калифорния

август 2005 г.


Благодарности


Эта книга представляет собой богатый ковер, сотканный из необычайных приключений, пережитых мною в моем собственном внутреннем мире, и в повседневной реальности за пять десятилетий исследований необычных состояний сознания, вызванных психоделическими веществами и нехимическими методами, а также возникавших спонтанно в обычной жизни. Этот поиск привел меня в такие сферы и измерения реальности, существование которых ни моя культура, ни мои коллеги не признавали, и считали, что они возможны только в умах тяжелых душевнобольных пациентов. Прежде чем я обрел уверенность, что обычно невидимые существа, с которыми я встречался, и области, которые я посещал в своих внутренних путешествиях, действительно объективно существуют в коллективном бессознательном, что подтвердилось общностью восприятия, потребовались годы интеллектуальной борьбы. В большинстве случаев для такого подтверждения требовались люди, которые сами переживали эти реальности в необычных состояниях сознания.

Это трудное путешествие, полное открытий в себе самом и во внешнем мире, было бы несравнимо более сложным, если бы мне пришлось совершать его в одиночку. Мне очень помогало и вдохновляло то, что я встречал восприимчивых, непредубежденных людей, которые разделяли со мной новое понимание сознания, реальности и человеческой души, которое складывалось в результате исследования необычных состояний, или были открыты ему. Я чрезвычайно благодарен за поддержку, которую я получил от коллег, независимо от меня, на основе своих собственных исследований и личного опыта, подтвердивших различные аспекты нового понимания реальности, которое сложилось в результате моей работы. На протяжении всех этих лет число таких людей постоянно увеличивалось, и теперь их стало слишком много, чтобы можно было перечислить всех их поименно. Упомяну лишь некоторых, чья поддержка была особенно важна и значима для меня.


Сразу после моего прибытия в Соединенные Штаты таким человеком был Джоэл Элкс, руководитель отделения психиатрии в Университете Джона Хопкинса, который пригласил меня в эту страну в качестве экспериментатора и исследователя, члена научного общества, и позднее предложил мне должность ассистента профессора психиатрии. Талантливый ученый с безупречным академическим образованием и репутацией, Джоэл был очень открыт и непредубежден и проявил живой интерес к новому представлению о человеческой душе и реальности, которое складывалось в результате психоделических исследований. Его интеллектуальная и административная поддержка была неоценима для нашей группы из Мэрилендского центра психиатрических исследований в Кейтонсвилле, которая в конце 1960-х начале 1970-х проводила последние психоделические исследования в США. Мне трудно подобрать слова, чтобы выразить благодарность, которую я испытываю к Альберту Кёрленду, директору Мэрилендского центра психиатрических исследований, а также к членам нашей исследовательской группы, особенно Сэнди Анджеру, Вальтеру Панке, Чарльзу Сэведжу, Биллу Ричардсу и его жене Илзе, Бобу и Карен Лихай, Сидни Вольфу, Рику Йенсену, усопшему Франко ди Лео, и Нэнси Джуэлл, которые с открытыми сердцами приняли меня в свою профессиональную и личную жизнь. Их семьи стали для меня вторым домом.

Я чрезвычайно благодарен Майклу Мёрфи, который пригласил меня как ученого-стипендиата в институт Эсален, Биг Сур, Калифорния, – уникальный центр, занимающийся исследованиями человеческих возможностей, который он основал совместно с Диком Прайсом. Мое пребывание в Эсален в период с 1973 по 1987 г. в значительной мере способствовало моему утверждению и обретению уверенности. Благодаря исключительно богатой программе практических семинаров, которая предлагалась институтом, мне довелось лично встретиться и познакомиться со многими пионерами новой научной парадигмы, основателями различных школ психотерапии переживания и известными духовными лидерами, которые приезжали в Эсален в качестве приглашенных преподавателей. Мы с моей женой Кристиной провели в Эсалене тридцать месячных семинаров, что дало нам возможность пригласить всех этих выдающихся людей в Эсален, познакомиться с их учениями и установить с ними дружеские отношения. Кроме того, в Эсалене у нас были идеальные условия для развития техники холотропного дыхания, мощного эмпирического метода самоисследования и терапии.


Благодаря связям, которые сложились у нас с приглашенными в Эсален преподавателями, нам с Кристиной удалось организовать целый ряд крупных международных трансперсональных конференций, которые проводились в разных частях мира – в Северной и Южной Америке, в Европе, Австралии и Азии. «Звездный» состав участников этих конференций и их богатая междисциплинарная программа обеспечили дальнейшее утверждение нового представления о реальности и понимания психики, сознания и человеческой природы. Особенно важно было то, что многие участники этих конференций, которые поддержали новую парадигму, имели солидное академическое образование, исключительные интеллектуальные способности и впечатляющие академические регалии.

Особую благодарность хочу выразить нашим друзьям и соратниками из района Сан-Франциско, с которыми мы регулярно встречались, с тех пор как переехали из Биг Сур в Милл-Вэлли – Анджелес Арриен, Майклу и Сандре Харнер, Джеку и Лиане Корнфилд, Бокаре Лежандр, Рам Дассу, Френсис Воон и Роджеру Уолшу. Наши совместные трапезы, медитативные группы и обмен информацией по разным вопросам были для меня истинным сокровищем, насыщенным новыми идеями, вдохновением, ценными предложениями и критическими замечаниями. Но что еще более важно, они обеспечивали мощную поддержку и подтверждение моим идеям, основанные на нашем общем согласии по основным вопросам трансперсонального видения и духовного мировоззрения. Рик Тарнас, еще один мой близкий друг, талантливый астролог и специалист по архетипической психологии, оказал мне неоценимую помощь в проведении многочисленных дискуссий, лекций и семинаров (которые мы проводили совместно с ним в течение ряда лет), открыв для меня астрологию – науку, которая больше чем какая-либо другая дисциплина, расширила мои концептуальные границы и мой интеллектуальный кругозор. Неоценимую поддержку и вдохновение я получал также от Эрвина Ласло и Ральфа Метцнера.

Я глубоко благодарен Майклу Маркусу, Джанет Занд, Джону Бьюкенену, Бокаре Лежандр и Бэтси Гордон за их дружбу и щедрую поддержку, которую они оказывали мне в моей работе на протяжении многих лет. Мой брат Пол, психиатр, специализирующийся на исследовании аффективных расстройств, уникальным образом сочетает в себе исключительный интеллект исследователя, страсть и энтузиазм ученого, и необычайное великодушие. Он всегда был моим самым близким другом, доверенным лицом, увлеченным поклонником и честным и искренним критиком. Особую благодарность хочу выразить Таву и Кэри Спаркс, нашим дорогим друзьям и соратникам, которые были рядом с нами на протяжении более чем двух десятилетий. Они оба сыграли важную роль в нашей жизни, участвуя в организации и проведении «трансперсонального тренинга Грофа» (ТТГ), а также семинаров и международных трансперсональных конференций. Тав многие годы был моим спутником в поездках и вместе со мной участвовал в проведении различных мероприятий, а Кэри была душой всех наших совместных проектов.


Обычно невидимые измерения необычной реальности так и остались бы сокрытыми от меня, если бы не эпохальные открытия и труд всей жизни Альберта Хофмана, который дал миру удивительные средства для исследования человеческой психики – ЛСД, псилоцибин, псилоцин и моноэтиламид лизергиновой кислоты. Я бы хотел воспользоваться этой возможностью и выразить глубокую благодарность этому человеку за все, что его открытия привнесли в мою личную и профессиональную жизнь, а также в жизни многих других людей, которые использовали его бесценный дар с ответственностью и уважением, которого он заслуживает.

Мне довелось лично быть знакомым с Альбертом и несколько раз встречаться с ним при разных обстоятельствах. Со временем я проникся к нему глубокой симпатией и искренним восхищением не только как выдающимся ученым, но и как исключительным человеком. Прожив более чем вековую жизнь, наполненную, благословенную и продуктивную, он излучает удивительную жизненную силу, любознательность и любовь по отношению ко всему творению. Несколько месяцев тому назад, когда мы провели с группой наших студентов один день в Грюйере (Швейцария), мы все почувствовали, как будто мы не слушаем научную лекцию, а получаем даршан от духовного учителя. Ни у кого не было сомнений, что Альберта можно причислить к разряду великих ученых – таких как Альберт Эйнштейн и Исаак Ньютон – которые благодаря ревностным и скрупулезным изысканиям в своей научной сфере пришли к осознанию чудесного божественного порядка, который лежит в основе мира материи и естественных явлений. До конца моей жизни он будет служить для меня моделью и блестящим примером.

Мой список был бы не полным, если бы я не выразил глубокую благодарность Кристине, моей жене, любимой, лучшему другу, соратнику и спутнику в моих исканиях, за все то вдохновение, которое я получал от нее на протяжении многих лет, и за тот вклад, который она внесла в мою жизнь и в наши совместные проекты. Кроме всего прочего, она основала «Сообщество внезапных духовных проявлений», внесла уникальный вклад в понимание связи между зависимостью, привязанностью и духовным поиском, и вместе со мной участвовала в разработке холотропного дыхания – мощного метода терапии и самоисследования. Семинары и тренинги по холотропному дыханию, которые мы проводили по всему миру, явились богатым источником материала и необычных наблюдений, которые легли в основу многих историй, описанных в этой книге. Кристина играла важную роль во многих из этих историй или присутствовала, «когда случалось невозможное». Я осознаю, что написание этой книги, а также многих других до нее, часто мешало нашей личной жизни. Я хочу воспользоваться этой возможностью и поблагодарить Кристину за ее терпение и понимание, и принести ей мои извинения.


Особая благодарность двум людям, которые сыграли важную роль в издании этой книги. Тейми Саимон, которой я восхищаюсь и которую очень ценю, одна создала Sounds True – аудио, видео и книгоиздательскую компанию, которая из одной комнаты и одного сотрудника выросла в организацию со штатом в пятидесят человек и всем необходимым собственным оборудованием. Записи компании Sounds True дали возможность сотням тысяч слушателей познакомиться с идеями духовных учителей и пионеров новой научной парадигмы, нетрадиционных методов лечения, исследований сознания и трансперсональной психологии. Я очень ценю то, что Тейми решила включить данную работу в свой новый издательский проект. И я также очень благодарен Элис Файнстайн за мастерство и энтузиазм, с которыми она отредактировала рукопись, а также за ее советы и предложения, которые очень помогли мне в поиске наиболее подходящей формы для передачи моих историй читателям.


Доктор медицины Станислав Гроф

Милл-Вэлли

Калифорния, 15 января, 2006 г.


Пролог


ИССЛЕДОВАНИЕ КОСМИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ

Моя первая встреча с ЛСД


Опыт, о котором я собираюсь рассказать, был, без сомнения, одним из наиболее важных и значительных во всей моей жизни. Хотя он и длился всего несколько часов, а его наиболее значительная часть – всего около десяти минут, он дал мне как профессионалу совершенно иное направление исследований, отличное от того, к которому меня готовили. Этому направлению я страстно и упорно следую и по сей день. Оно спровоцировало во мне процесс глубокой личной трансформации и духовного пробуждения. Сегодня, почти пятьдесят лет спустя, я рассматриваю этот опыт как своего рода посвящение, подобное тому, которое предлагалось участникам древних мистерий.

Эта история возвращает нас к концу моей учебы и началу самостоятельной карьеры психиатра. В середине 1950-х годов отделение Психиатрии медицинского факультета Карлова университета в Праге, где я учился, началось исследование меллерила, одного из самых первых транквилизаторов, производимых фармацевтической лабораторией Сандоз в Базеле, Швейцария, и, начиная с четвертого курса, я стал студентом-волонтером. У моего преподавателя было налажено сотрудничество с Sandoz, и время от времени, он получал от них бесплатные образцы их продукции. В рамках этого сотрудничества он получил некоторое количество диэтиламида лизергиновой кислоты или ЛСД-25, нового вещества с экстраординарными психоактивными свойствами.


Поразительное воздействие этого сложного вещества на человеческую психику было открыто в апреле 1943 года ведущим химиком компании Сандоз доктором Альбертом Хофманом, который случайно отравился им, синтезируя вещество в своей лаборатории. Когда это случилось, ему пришлось прервать работу в лаборатории в середине дня, поскольку он почувствовал странное беспокойство и головокружение. Эти ощущения сменились странным, похожим на сон состоянием, с потоком фантастических образов и калейдоскопической сменой красок, которые длились около двух часов.

Три дня спустя доктор Хофман решил принять строго отмеренную дозу ЛСД, чтобы подтвердить возникшие подозрения, что своим необычным психическим состоянием он обязан именно отравлению этим веществом. Хотя это было вполне разумным допущением, он не мог себе представить каким образом наркотик проник в его организм. Во время этого, на сей раз запланированного опыта, он проглотил 250 микрограмм ЛСД, что, «будучи человеком консервативным» он считал «минимальной дозой». Эта оценка была основана на том факте, что алкалоиды спорыньи обычно принимаются дозой в 1 миллиграмм. Хофман не мог знать, что проглотил вещество беспрецедентной силы, самый сильный психоактивный наркотик из всех, которые когда-либо были открыты. В клинических исследованиях, проведенных в 50-х – 60-х годах, доза, принятая Альбертом Хофманом была признана очень высокой, требующей нескольких часов подготовки к сессии, присутствия двух медиков и ночи под наблюдением в клинике, с последующим интервью.

Поскольку многие истории, рассказанные в этой книге, связаны с ЛСД, я коротко опишу этот исторический эксперимент. Через час после приема 250 микрограмм ЛСД-25, Альберт Хофман понял, что не может продолжать работу, и попросил ассистента проводить его домой. Поскольку использование автомобилей в военное время было ограничено, они воспользовались велосипедами. Отчет Хофмана о том, как он ехал на велосипеде по улицам Базеля под влиянием большой дозы ЛСД, стал легендой. После того, как он приехал домой, он почувствовал, что им овладели демоны, и испугался, что сходит с ума. Добросердечный сосед, который принес ему молоко, представился ему злой колдуньей, которая пытается его заколдовать, а физическое состояние самого Хофмана было столь ужасно, что он решил, что умирает, и попросил ассистента вызвать ему врача.


К тому времени, когда в доме появился врач, пик кризиса уже миновал, и состояние Альберта Хофмана радикально изменилось. Он больше не умирал, а только что пережил собственное появление на свет и чувствовал себя возрожденным, молодым и полным жизненных сил. Весь день после эксперимента с ЛСД Хофман чувствовал себя прекрасно – и физически, и психически. О своем необычном опыте Хофман написал доклад своему начальнику, доктору Артуру Штоллю. Случилось так, что сын доктора Штолля Вернер, психиатр, работающий в Цюрихе, был весьма заинтересован в исследовании воздействия ЛСД в клинических условиях. Его исследовательский доклад о воздействии ЛСД-25 на группу обычных людей-добровольцев и пациентов психиатра был опубликован в 1947 году и немедленно стал в научном мире сенсацией.

Ранние работы Вернера Штолля по изучению ЛСД показали, что даже минимальные дозы этого необычного вещества – порядка миллионной доли грамма – способны глубоко изменять сознание объектов эксперимента на срок от шести до десяти часов. Представители компании Сандоз стали предоставлять образцы ЛСД исследователям и психотерапевтам по всему миру в обмен на сведения о его воздействии и потенциале. Они хотели знать, возможно ли законное использование этого вещества в психологии и психиатрии. Экспериментальные исследования доктора Штолля выявили некоторые совпадения между ощущениями при приеме ЛСД и симптоматикой психозов, имеющих естественное происхождение. Поэтому казалось, что изучение подобных «экспериментальных психозов» может дать интересные прозрения, касающиеся психотических состояний естественного происхождения, и, в особенности, шизофрении, этого наиболее загадочного из психических расстройств.

В приложении к образцам, предоставляемым компанией Сандоз, была небольшая записка, которая коренным образом изменила мою личную жизнь и профессиональную карьеру. В ней говорилось, что это вещество может быть использовано как революционный, нетрадиционный обучающий инструмент для профессионалов, занимающихся душевным здоровьем пациентов-психотиков. Возможность переживания обратимого «экспериментального психоза» казалась для психиатров, психологов, нянечек, социальных работников и студентов-психологов прекрасным шансом получить уникальный личный опыт познания внутреннего мира пациентов и научится лучше их понимать, получить возможность более эффективно общаться с ними, и, в результате, более успешно их лечить.


Я был сильно взволнован такой потрясающей возможностью и попросил своего преподавателя, доктора Георга Роубичека, дать мне ЛСД. К несчастью, персонал психиатрической клиники решил, что, по целому ряду причин, студенты не могут быть добровольцами. Однако доктор Роубичек был слишком занят для того, чтобы тратить несколько часов на сеансы с применением ЛСД с каждым из подопытных, и нуждался в помощи. Никто не возражал против того, чтобы я участвовал в сессиях в качестве наблюдателя и вел записи. Таким образом, я присутствовал на сессиях многих чешских психиатров и психологов, известных художников и многих других интересных людей еще до того, как сам стал объектом экспериментов. К тому времени, как я закончил медицинский факультет и получил необходимую квалификацию, мои аппетиты в этой области постоянно подогревались фантастическими отчетами о переживаниях, которым я был свидетелем.

Осенью 1956 года, после того, как я закончил медицинский факультет, я, наконец-то, смог и сам попробовать. Доктора Роубичека особенно интересовали исследования электрической активности мозга. Одним из непременных условий участия в ЛСД-сессиях было снятие электроэнцефалограммы непосредственно перед сессией, во время нее и после. В дополнение к этому, во время моей сессии доктора Роубичека особенно заинтриговало то, что называют стимуляцией, или подгонкой ритма волн головного мозга. Может ли мозг под воздействием ЛСД быть способным воспринять входящую частоту большего диапазона, если его предварительно подготовить вспышками стробоскопа различной длительности. Страстно желая испытать воздействие ЛСД, я согласился на снятие электроэнцефалограммы и на то, чтобы мои мозговые волны были «захвачены». Мой брат Пол, который был студентом-медиком и сильно интересовался психиатрией, согласился наблюдать за этой сессией.

Я начал ощущать воздействие ЛСД через сорок пять минут после его приема. Сначала, это было легкое недомогание, головокружение и тошнота, затем эти симптомы исчезли и сменились демонстрацией неправдоподобно красочных абстрактных и геометрических видений, чередующихся перед моим мысленным взором со скоростью картинок в калейдоскопе. Часть из них напоминала изысканные витражи цветного стекла в средневековом готическом соборе, а другие – арабески мусульманских мечетей. Чтобы описать изящество этих видений, я сравнил бы их с «Тысячью и одной ночью» Шахерезады и ошеломляющей красотой Альгамбры и Шанду – в то время это были единственные сравнения, пришедшие мне в голову. Сегодня я уверен, что моя психика каким-то образом породила дикое множество фрактальных образов, подобных графическим изображениям нелинейных уравнений, которые может выдать современный компьютер.


По мере того, как продолжалась сессия, мои переживания блуждали вокруг да около этого царства эстетических восторгов, и сменились нежданной встречей и конфронтацией с моим подсознанием. Трудно подобрать слова к этой хмельной фуге эмоций, видений и разъясняющих прозрений, касающихся моей собственной жизни и существования в целом, ставших внезапно доступными для меня на этом уровне. Это было столь глубоко и сокрушительно, что немедленно затмило мой прежний интерес к психоанализу Фрейда. Я не мог поверить, сколь многому я научился за эти несколько часов. Захватывающий дыхание пир красок и изобилие психологических откровений – их и самих по себе было бы достаточно для того, чтобы превратить мое первое знакомство с ЛСД в поистине запоминающееся событие.

Однако был и другой аспект этой сессии, который превзошел все, что тогда случилось. Где-то между третьим и четвертым часом сессии ассистентка доктора Роубичека сообщила, что пора снимать ЭЭГ. Она увела меня в маленькую кабинку, осторожно наклеила электроды по все поверхности моей головы и попросила лечь и закрыть глаза, а затем разместила над головой огромную лампу стробоскопа и включила ее. В этот момент воздействие наркотика достигло наивысшей точки, и это весьма усилило действие стробоскопа.

Меня поразило видение света огромной силы и сверхъестественной красоты. Увиденное заставило меня вспомнить те рассказы о мистических событиях, о которых я читал в духовной литературе, где видения божественного света сравнивались с сиянием «миллионов солнц». Мне пришло в голову, что это могло выглядеть как эпицентр атомного взрыва в Хиросиме или Нагасаки. Сегодня я думаю, что это, скорее, похоже на Дхармакаю, или Изначальный ясный свет, свечение неописуемой яркости, которое, согласно тибетской Книге Мертвых, «Бардо тодрол», является нам в момент смерти.

Я почувствовал, как удар божественной молнии выбил мое сознание из тела. Я перестал осознавать присутствие ассистентки, лаборатории, психиатрической клиники, Праги и всей планеты. Мое сознание распространялось с невообразимой быстротой и достигло космических измерений. Границ и различий между мной и мирозданием больше не существовало. Лаборантка старательно выполняла свои обязанности: она постепенно изменяла частоту стробоскопа от двух до шести вспышек в секунду и обратно и потом, на короткое время, поместила его в середину альфа-диапазона, тета-диапазона и, наконец, дельта-диапазона. Когда это произошло, я обнаружил, что нахожусь в центре космической драмы невообразимых измерений.


В астрономической литературе, которую я позднее нашел и прочитал, я нашел названия для некоторых фантастических событий, которые пережил во время этих необыкновенных десяти минут – Большой Взрыв, проход сквозь черные и белые дыры, идентификация с взрывающимися сверхновыми и коллапсирующими звездами, и многими другими странными явлениями. Хотя у меня нет слов, адекватно описывающих то, что со мной произошло, но нет и никаких сомнений в том, что пережитое мною очень близко к тому, что я узнал из великих мистических текстов всего мира. Даже тогда, когда моя психика подверглась глубокому воздействию ЛСД, я смог оценить всю комичность и парадоксальность ситуации. Божественное проявление забрало меня в середине серьезного научного эксперимента, использующего вещество, созданное в пробирке химиком двадцатого века, и проводимого в психиатрической клинике страны, которая тяготела к Советскому Союзу и управлялась марксистским режимом.

Этот день отметил начало моего радикального расхождения с традиционным мышлением в психиатрии и монистическим материализмом западной науки. Я вышел из этого переживания, затронувшего самую мою суть, потрясенный его силой. Тогда я еще не верил, что потенциал для мистического опыта является естественным для любого человеческого существа по праву рождения, и приписал все это воздействию ЛСД. Я чувствовал, что изучение необычных состояний сознания в целом и, в особенности тех, что вызваны воздействием галлюциногенов, насколько я в состоянии себе представить, самая интересная область психиатрии. Я понял, что, при соответствующих условиях, состояния, вызванные воздействием галлюциногенов – куда больше, чем просто грезы, которые играют такую решающую роль в психоанализе – действительно являются, если использовать слова Фрейда, «царским путем в подсознание». И, прямо там и тогда, я решил посвятить жизнь изучению необычных состояний сознания.



следующая страница >>