girniy.ru   1 ... 14 15 16 17

83. Ишим-султан (1744-1797), султан Младшего жуза, с 17.09.1795 по 27.03.1797 гг. — хан. Старший сын Нуралы-хана от первой жены. В период правления Нуралы-хана управлял одним из родов поколения байулы. В сентябре 1795 г. был возведен в ханы Младшего жуза по инициативе и активном содействии симбирского и уфимского генерал-губернатора С. К. Вязмитинова (1794-1796). 20.10.1796 г. утвержден в этом звании императрицей Екатериной II. 27 марта 1797 г. убит сподвижниками батыра Срыма Датова (ум. в 1807 г.). Похоронен в степи недалеко от р. Урал напротив Калмыковской крепости. О нем см.: ГАОрО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 58; ЦГА РК. Ф. И-4. Оп. 1. Д. 634. Л. 3-3 об.; Мейер Л. Киргизская степь. С. 22-23; Вяткин М. П. Батыр Срым. С. 289-315; Касымбаев Ж. Государственные деятели. С. 193-202; Ерофеева И. В. Символы. С. 131.

84
Пиралы-султан (1744/45-10.05.1805), султан Младшего жуза, с 1770 г. — хан мангышлакских туркмен и казахов рода адай поколения байулы Младшего жуза. Второй сын хана Нуралы и внук Абулхаир-хана.

В 1750-1752 гг. находился в качестве аманата хана Нуралы в Оренбурге. После возвращения в Степь некоторое время кочевал вместе с отцом, позднее управлял родом адай. В 1770 г. по желанию мангышлакских туркмен и казахов-адаевцев был избран ханом. Дважды — в 1784 г. и 6 сентября 1791 г. — обращался с письмом на имя симбирского и уфимского генерал-губернатора О. А. Игельстрома (1784-1792) о предоставлении ему с подвластным народом российского подданства. Указом императрицы Екатерины II от 31 октября 1791 г. его просьба была удовлетворена. 9 мая 1802 г. был утвержден императором Александром I в звании хана мангышлакских туркмен и казахов рода адай. Приблизительно в начале 1805 г. жил некоторое время в России. События, происходившие в последние годы жизни, освещены в источниках слабо и противоречиво. Умер естественной смертью в своих кочевьях 10 мая 1805 года. О нем см.: ЦГА РК. Ф. И-4. Оп. 1. Д. 2122. Л. 63-65; ГААО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 2310. Л. 2-3; РГИА. Ф. 1409. Оп. 1. Д. 164. Л. 5, 6 об., 7; МИКССР-2. Док. № 130. С. 350, 353; Сиверс И. Письма. С. 118; Левшин А. И. Описание. С. 222, 253, 274; Ерофеева И. В. Символы. С. 121-122.


85
Алауша (Алевша, Алюша)-султан, султан Младшего жуза, сын аральского хана Шах-Тимура (1707/08-1736), происходившего от одной из побочных ветвей династии среднеазиатских Шибанидов. Был женат на дочери Нуралы-хана. О его происхождении см.: Ерофеева И. В. Родословные. С. 113-115.

86
Амурсана (1722-1755), джунгарский владетельный нойон из рода хойт. В период междоусобной войны в Джунгарии в первой половине 1750-х гг. активно поддерживал одного из претендентов на ханский престол нойона Даваци (ум. в 1756 г.). Став правителем ханства, Даваци в ответ на требование Амурсаны отдать ему половину ханства двинул против прежнего соратника свои войска и разорил его кочевья. Осенью 1754 г. Амурсана бежал в Китай и обратился к цинскому императору за помощью. Цинский двор решил использовать его и других ойратских перебежчиков в качестве орудия для разгрома Джунгарского ханства. Обманувшись в надеждах стать всеойратским ханом, Амурсана осенью 1755 г. возглавил народно-освободительное движение в Джунгарии, которое в 1757 г. было жестоко подавлено цинскими властями. В апреле 1756 г. Амурсана, оставленный большинством своих сподвижников, в сопровождении 200 воинов бежал в казахские кочевья под защиту султана Аблая. Несмотря на многократные требования Цинов о выдаче Амурсаны, Аблай под разными предлогами отказывался это делать, рассчитывая в результате поддержки мятежного нойона решить в конечном итоге проблему расширения пастбищ для казахов Среднего жуза. Осенью 1756 г. Амурсана бежал из владений Аблая в Россию и умер в Тобольске от оспы. См.: Кузнецов В. С. Амурсана. Новосибирск. 1980; Сулейменов Р. Б., Моисеев В. А. Из истории. С. 55-65.

87. Основные события военного противостояния между Цинской империей и казахскими ополченческими отрядами, возглавляемыми Аблаем, отражены в ряде опубликованных исторических документов и специальных исследованиях. См.: ЦИКХ. Т. 1; Сулейменов Р. Б., Моисеев В. А. Из истории. С. 53-65 и другие.


____________________________________________________________________

Известие о киргиз-кайсацком народе, и как оные в разделении, и о землях,
на которых они качуют, и х каким народом те земли прилежат,
и в чем их удобствие и торги состоят, то значит ниже сего


1-е. Места те, на которых они кочуют, есть центром великой Тартари, и были тут народы, живущие городами, как руяны оных и ныне свидетельствуют, но в третем на десеть веке по рождестве Христове был из них некто Чингис-хан, славной разбойник, собрав сильную партию зброднаго народу, разорил все места и грады опустошил от реки Яика до Хивы, и до Бухари, и до Иртыша-реки, и тут с тем народом кочевать, начел, как и доныне пребывает, не имея ни домов и никаких денег. Но все их имение состоит в лошадях и овцах, на которые потребные себе товары, яко то сукна, кожи и железные котлы, холст и протчую конскую збрую выменивают, и так в Россию вступает от них каждой год лошадей от пяти до десяти, а баранов же до сорока тысеч, руже оные народы имеют сайдаки и несколько огненного фитильнаго без замков. От них изгнанной татарской народ перешел к Черному морю на Нагайскую степь, а после и Крым овладели.

2-е. Умножась, оной народ разделился на трое, по званием: Большая, Средняя и Малая орды. Большая кочюет от городов Туркистанта и Ташкента до Бухари и до зингорских калмык и довольство свое получает меною во оных городах и в Бухари, как бухарскому хану принадлежащей, так и бухарских же городов зингорскому владению подлежащих, того ради и в Оренбург торговать не ездют. В числе оная хотя и Большая называетца, но не больше нижеписанных двух Средней и Меньшей, а в послушани оная Большая орда до нынешних времян была зингорскому калмыцкаму владельцу 88, но по раззорени зингорцев от китайцев собою пребывает. 

3-е. Средняя орда качевье свое имеет между рек Иртыша и Яика и Ори и касаетца зингорскаго кочевья, того ради оная на оба колена храмала, хотя называлася с 739 году в российском подданстве, однако ж и зингорцов не меньше почитала, и с российской стороны на то индеферентно смотрели для того, что они зингорцов боялись и от них были воеваны 89. На торг менять приезжают они по большей части на Уилскую линию в Троицкую крепость, в 744 году построенную, также и в Ямышеве, на Иртыше-реке лежащей, а иногда и в Оренбург.


4-е. Меньшая орда качует за рекою Яиком, как вниз по оной реке, так и прямо до Аральского моря, по рекам Эмбе, впадающей в Каспицкое, да Сырдарье – в Аральское море, и по протчим рекам, между ими текущим. Оная орда с своим ханом подданство российское принела в 735 году, однако народ самовласной, и настоящей хан, хотя вечной славы достояные памяти Е. и. в. подтвержден, однако ж только фигура в народе, а власти не имеет, разве советом и увещеванием, что удасся, то есть от воровства отвратит, которые издревле иногда с Хивою, иногда с трухменцами за воровство в соре, а з башкирцами в бесперерывной злобе. Однако ж когда город Оренбург в 743 году застроен, и вверх и вниз по Яику и по реке Ую крепости поделаны, и военные регулярные и нерегулярные люди введены, которыми Башкирия окружаетца, а киргис-кайсаки отделяются, и оба народа удерживаются, поелику возможно, от продерзостей и бунтов, как и бывшей в Башкири же 754 году бунт скоро укрощен.

5-е. Елико ж до числа людей в тех ордах касается, того окуратно знать неможно, но по всем долговременным примечанием мнится, что каждая орда до тритцети тысеч годных людей, кроме стара и мала и женска полу, иметь может, и Башкирия против одной из них подобна, токмо башкирцы храбростию превосходят киргис-кайсак.

6-е. Как с российской стороны начеты крепости по Яику строитца, так скоро мена с теми народы по малу зачелась и продолжалась, так в самом малом, ежле покуды город Оренбург основался, и торг тут установился, с того времени, то есть в 745 году, начели приежжать и доныне приежжают хивинцы, бухарцы, трухменцы и ташкенцы, а временем и кашкарцы, и привозят в Оренбург индейские свои тавары, бумажные разные сортов, а отчасти и шелковые, а паче золото и серебро, в индейской и персицкой манете  состоящее, зовомые рупеем, которому, хотя окуратно щету иметь неможно, яко с него пошлина не беретцса, однако ж можно верно сказать, что с 745 году доныне серебра более пети тысяч пуда, а золата около петидесяти пуд в здешнее государство вступило. Напротив того берут такие ж товары, как и киргис-кайсаки; а сверх того и шелковые здешних фабричных матери, и краски кошенель, и брусковую и медную бить, было бы тех народов купечества в Оренбурге весьма более, но путь их лежит чрез киргис-кайсацкие кочевья, которой народ к воровству и грабежу сроден, и неретко мимо ходящия караваны разграбляет.


7-е. Расстоянием же от Санкт-Петербурга Оренбург две тысичи, а от Оренбурга до Хивы, хотя не мерено, но по смете конской езды около тысячи верст, а от Хивы до Бухари толико ж, как от Оренбурга до Хивы, а можно и миновать Хивинское владение, прямо в Бухарию ехать, что и ближе еще будет. А от Бухар чрез Балх до первого индейского города Кабула около тысячи ж верст, и так Индия от Санкт-Петербурга в расстояни не более пяти тысищ верст, токмо между Бухари Инди, яко то Балх и другие места, других владельцов.

8-е. Сверх вышеписанного в Оренбурге и в Троицкой крепости со входящих товаров, когда портовые таможни не отданы были на откуп, пошлин в год збиралось до семидесят тысяч, а ныне збирается около сорока тысяч, ибо портовые товары, с коих здесь пошлина беретца, яко то сукна и краски, за границу, в протчих местах отпускается беспошлино.

В здешнее ж Российское государство в 759 году в Оренбургскую пограничную таможню от азиатских народов вступило: золота – 10 фунтов 32 (1/4) зол., серебра – 54 пуда 20 фунтов 54 зол., пошлин – 40208 руб. 94 (1/4) к.

АВПРИ Ф. 122/1. 1722-1755 гг. Д. 1. Л. 18-19а. Подлинник; ОВА МОН РК. Ф. 11. Оп. 4. Д. 172. Л. 34-37. Фотокопия с оригинала.


Комментарии

88. Вторичное завоевание Джунгарией Старшего жуза и прилегающих к его кочевьям городов Туркестана и Ташкента произошло летом 1735 г., сразу же после того, как было заключено перемирие между цинским правительством и ургой. С этого времени правители Старшего жуза были вынуждены ежегодно отправлять в ставку джунгарских ханов заложников, а рядовые казахи – платить алман в размере одной шкурки лисицы с каждой семьи в год. Фактический разрыв вассальной зависимости Старшего жуза от Джунгарии произошел в начале 1750-х гг. в связи с началом внутренних междоусобных распрей джунгарских князей. С этого времени султаны и батыры южных казахов стали активно вовлекаться во внутриполитическую борьбу в Джунгарском ханстве и оказывать военную поддержку основным претендентам на джунгарский престол. См.: Моисеев В. А. Джунгарское ханство и казахи. С. 105-108, 186-229.


89. Дата вступления казахских правителей Среднего жуза в российское подданство здесь указана неточно. Принятие подданства ханом Среднего жуза Абулмамбетом (1739 – ок. 1771) и султаном Аблаем состоялось 28 августа 1740 г. в Орской крепости в ходе их личной встречи с начальником Оренбургской комиссии В. А. Урусовым (1739-1741). Султан Барак принял подданство в своих кочевьях осенью 1742 г. и вторично подтвердил его в 1745 году. Однако несмотря на вступление ханов и султанов Среднего жуза под российский протекторат, оренбургская администрация в то время была не в состоянии реально оградить казахов от угрозы военной агрессии со стороны Джунгарского ханства, в чем последние могли реально убедиться на опыте новых вторжений джунгарских войск в кочевья Среднего жуза в 1739-1742 годах. В ходе этих событий в плен к джунгарам попал султан Аблай. Стремясь предотвратить опасность повторения таких вторжений, хан Абулмамбет и султан Барак стали отправлять своих сыновей в ургу в качестве аманатов и различные подарки джунгарскому хану Галдан Цэрену (1727-1745), а царское правительство, не имея возможности основательно повлиять на характер казахско-джунгарских отношений, было вынуждено официально считаться с проджунгарской ориентацией Абулмамбета, Барака, хана Кучука и других влиятельных лиц. См.: КРО-1. С. 146, 147, 152, 157; АВПРИ. Ф. 122/1. 1742-1743 гг. Д. 6. Л. 32; Моисеев В. А. Джунгарское ханство и казахи. С. 112-160; Ерофеева И. В. Хан Абулхаир. С. 237-258.

_________________________________________________________________________


О происходящих непорятках киргизцам

Понеже во время ярмонки в Оренбурге, как обычайно, всегда киргиз-кайсацкие ханы, солтаны и знатные старшина приезжает ко оренбургскому губернатору для смены аманатов, об ординских делах для разговоров и для получения жалованья, а протчие киргизцы, також-де хивинцы и бухарцы для торгу. Первое, в 758 году по прибытии в Оренбург новаго губернатора Давыдова 90 еще в бытность мою в Оренбурге приезжал Нуралы-хан для смены сына своего и для разговоров об ординских делах, и при нем были из солтанов родные ево ханские братья, також-де и знатныя старшина; и как обычайно прежде всего хану, солтанам, старшинам и рядовым киргисцам давалося каждогодно вашего императорского величества жалованья из определенных для киргисцов трех тысяч рублев сукнами и товаром, а иным и деньгами, по состоянию дел и по усмотрению надобности каждому по пропорции. Той ради притчины им жалованье выдавать определено, чтоб хан, солтаны и знатныя старшина ко Оренбургу приезжали бы охотно, и когда они каждой год будут приезжать и з губернатором и с протчими свидание иметь и об ординских делах разсуждать; к тому же когда они с руским народом почаще обхождение иметь станут, то они к российской стороне поласковея, приютнея, вернея быть и спокойнее жить могут, но токмо того 758 году из оных определенных для киргизцов трех тысеч рублев как хану, солтанам, знатным старшинам и редовым киргизцам губернатор Давыдов неведомо по какому ево разсуждению ничего не дал.


И тогдашнея оная недача им, как ежегодно производилася товарами жалованье, весьма интересу вашего императорскаго величества неполезно, но вредно, о том я, нижайшей, и советник Рычков спорили, что надлежит им то жалованье выдать, только губернатор Давыдов того нашего представления не принял и им жалованье не дал, и для того хан, солтаны, знатные старшина и киргисцы с немалым огорчением и неудовольствием с ним, губернатором, не простясь, и уехали, от того многие беспокойствы зачелися делать. А он, губернатор Давыдов, от того излишние фарпосты уже учинил и на такие ненадлежащие расходы немало с порядком и с казенным интересом несходны, желея трех тысеч рублев, тем излишним фарпостом на жалованье, на правиант и на фураж надеяся, издержано больше дватцети тысечь рублев, а понеже хотя донские и яицкие казаки нутренныи и сами руские люди, и они в каждой год по три раза приезжают станицами в Военную коллегию для получения жалованья, а кольми паче киргизцы, степной и дикой народ, и вновь в подданство принеты, хотя бы и высшее определеных им трех тысеч рублев в привод их в Оренбург держать, смотря по надобностям, то бы то с пользою государственного интереса было сходно, и от того многие бы пользы и приращении произошли, ибо оныя доходы чрез их же в казну приходят, то есть збираемая с торгу их пошлина, серебро и золота чрез их же орды, азиатскими караванами привозет.

А в 1759 году, после отъезду моего из Оренбурга, таможенной обер-директор, оставленной от Неплюева, вышепомянутой ево фоварит надворной советник Тимашев взял на откуп возить Илецкую соль в Оренбург, а прежде ево, Тимашева, к перевоске соли, хотя подрятчики ис купцов и были, но в то время канвой им всегда давался из солдат или из оренбургских казаков, и они канвоевали только один обоз накладенной соли, а других шалостей и набегов х киргизцам не чинили.

А вышепомянутой надворной советник Тимашев, как слышно, что умышленно у оренбургского губернатора Давыдова выпросил в канвой уже одних башкирцов и, будучи у накладки Илецкой соли в Ылецкой защите, которая от Оренбурга в шестидесяти верстах, оныя имеющие при нем в канвое башкирцы, едущаго обратно из Оренбурга киргизского солтана, которой-де был в Оренбурге для свидания з губернатором, а протчие знатные киргизцы для торгу з дватцеть человек всех-де побили до смерти, а при них имеющие пожитки все ограбили.


И того же 759 году зимою, как слышно ж было, что от оного же надворного советника Тимашева по наставлению ево те же башкирцы, человек с четыреста, собравшись, в киргизские улуса ездили и два богатые улуса разбили, пожитки пограбили и  множественное число лошадей и верблюдов отогнали, жен и детей в полон взяли, дву знатных доброжелательных к российской стороне киргизских старшин, да и протчих киргизцов довольно побили-де до смерти. А потом-де, уведав, губернатор Давыдов, хотя и посылал для отбирания киргиз-кайсацких пленников от тех башкирцов, и по взятье те-де пленники, как сказывают, в Оренбурге половинное число померли, а остальные отданы-де обратно киргизцам, а пограбленные пожитки – лошади и верблюды, куда девалися – неизвестно, а им не возвращено, а те-де два улуса весьма были богатые, и мне, нижайшему, знаемо. Також-де слышно было, что и оные-де башкирцы, которые те улусы разбили, в Оренбурге без убытка не осталися.

Також слышно было, что того же года калмыками у оных киргизцов отогнато лошадей тысечь с сорок, ис которых-де, как слышно, тысечь до десети было и собрано, а киргизцам не отдано, а куда-де оное девалося, неизвестно ж.

А о вышеписанных-де обидах Нуралы-хан оренбургскому губернатору неоднократно представлял, но только ж-де ни какого удовольствия на то не получил, однако со всем тем, хотя они такие дикие и степные народы и за такие им многие обиды генерально никакие важные продерзости до сего времени еще чинить не отважилися, но послал-де хан с согласия киргизского народа в Санкт-Петербург посланцом с прозьбою из солтанов своего зятя, також-де принужден-де был за показанныя им, киргиз-кайсацким народам, обиды, что он, хан, в Оренбурге от губернатора никакова удовольствия не получал и сей способ употребить для своей осторожности со обстоятельством послать письмо чрез известного бухарца Ирназара к нынешнему канцлеру графу Воронцову, ибо оной бухарец Ирназар мне объявлял, что он ханское письмо х канцлеру графу Воронцову вручил еще при жизни бывшаго императора Петра Феодоровича, а оной киргиз-кайсацкой посланец был из солтанов ханской родной зять из Меньшей орды и отправлен обратно Иностранной Коллегии ис публичной експедицы одним-де только Бакуниным.


При отъезде у меня, нижайшего, был Нуралы-хана писарь и объявлял, что солтан их весьма печален и грустен, с крайним неудовольствием отселева поехал, что он не токмо о делах своих какое достойное удовольствие получить мог, но не исподобилса-де к высочайшим вашего императорскаго величества стопам, как  потданной, раз рабское свое поклонение принести и со слезами-де объявлял, что он может по приезде хану, солтанам и всем знатным старшинам объявить о возшестви вашего императорского величества на всероссийский престол, которой-де велико – дражайшей дар он получить не удостоилса. Также мне оной ханской писарь объявлял, что-де он по всем словам и обстоятельствам примечал, что по прибытии оного солтана с неудовольствием отселева в Казачью орду всемерно-де Киргиз-кайсацкая орда вся намерение будет иметь от российской стороны отложиться и китайцам предаться. А когда ж китайской могул им место отведет зенгорских калмык, где им х кочевью весьма изобилиея. И как слышно, что китайцы в тех местах для торгу киргизцам и городы зачели-де строить, а как они тамо все три орды расположатся своими кочевьями и скотом, и им оттудова всюду российским потданным набегами вред и раззорение по-прежнему чинить уже свободно будет, а о надобностях своих и с торгу из России получать нужды им не будет, понеже китайцы для удоволствия и ласкания их, киргизцов, и для торгу города в Зенгорской земле зачели-де строить.

А как степь пуста останется, где киргизцы кочевали, от того многие к российской стороне вредные обстоятельства прирости может; и не зделать бы оного киргизского народа, так как мунгалским народам, ибо в прежних давных годех оной мунгалской народ, от нестерпимых тягостей отложась от зенгорского владельца, просили быть в российском потданстве, но тогда еще до зачатия первой шведской войны в небытность блаженный и высокой славы достойныя памяти государя императора Петра Великаго в Москве оной мунгалской народ по прошению их под российское потданство не принял, и пушками от российские границы отбит. В то время уже принуждены-де были оной мунгалской народ с плачем от России отойтить и китайское потданство принять, а ныне оной мунгалской народ у китайцев – уже лутчее храброе войско, и оным мунгалским войском китайцы зенгорцов победили и до основания раззорили. Ими же и в Малой в Бухарии города уже обирать начинают, а понеже спустя многое время об оных мунгалских народах Е. и. в. государь император Петр Великий очень много сожалеть соизволил, что они от российских границ отбиты, но уже поворотить было невозможно. 


Ныне здесь, в Москве, недавно имелися из Средней орды от Аблай-солтана посланцов из солтанов же двоя, один из них – Аблай-солтана племянник, а Абулмамет-хана туркустанского – родной внук. Как я, нижайшей, слышел, что и оныя солтаны из Санкт-Питербурга отъехали, от Василья Бакунина крайне-де огорчены, також-де при них обретающейся оренбургской толмач мне объявлял, что и здесь в Москве сын ево, Бакунина, Петр Бакунин крайне их не в почтени и весьма-де ругательно содержал, а когда-де при отправлении их во дворец оныя солтаны привожены были на извощичьих роспусках и в грязи замараны, а по прибытии их во дворец увидел-де он, Петр Бакунин, из оных солтанов Абулмаметь-хана внука, что он одет был собственной своей богатой парчи шубой, и смотря-де на него самым грубым взором, оному солтану говорил, для чего он в такой парчевой шубе приехал во дворец, здесь-де в шубе во дворец не входят, и того же-де Маметя 91 послал он, Бакунин, имеющего при них того толмача, чтоб тому солтану принести ис простаго сукна ево кафтан. И как тот толмач кафтан ево, солтанов, принес, то оной Бакунин приказал-де, тое шубу с него снять, а надеть кафтан, почему-де оной солтан принужден был с великим огорчением оную шубу с себя скинуть и отдать оному толмачю, а кафтан на себя надел.

Оной же толмач при самом отъезде у меня, нижайшего, был и объявлял мне, что-де и оные солтаны оба два несказанно с неудовольствием отсель отъезжают, и тот солтан, которой Абулмаметь-хана внук, крайне-де себе за обиду почитал, что ему производилось в Санкт-Питербурге на день кормовых денег только по сороку копеек, и то-де он говорил толмачю, что-де калмыцким владельцам самому худому кормовых денег производится по рублю на день, а они-де, киргиз-кайсацкие солтаны, не для голоду посланцами приезжают, для куска хлеба и для-де потданнической своей должности и вашему императорскому величеству рабского поклонения, и для донесения об ординских делах; и зачем-де они приехали, и с чем отъезжают, о том ничего они не ведают, понеже об ординских делах никаких разговоров-де с ними не было, и тако-де они немо отселева и отъезжают, и, приехав в орду, солтанам и знатным старшинам им объявить будет нечево, а им-де, киргиз-кайсацким солтанам, уже посланцами приезжать впредь никак невозможно, понеже-де их принимают и содержут здесь подло и ругательно, и из их-де Средней орды впредь посланцами не точию, чтобы солтаны, но и знатныя-де киргизцы приезжать в Россию уже не будут. Оной же толмачь мне объявлял, что-де оным солтанам в торжественные дни никакой милостивой дачи не в защет жалованья не было.


А прежде сего, когда был канцлером граф Алексей Петровичь Бестужев-Рюмин 92, киргиз-кайсацких солтанов, кои приезжали от ханов посланцами, всегда во дворец возили их почтительно в казенных каретах и колясках, також-де в торжественныя дни им всегда ж выдаваемо было за месяц кормовые деньги не в зачет, и об ординских делах с надлежащею резолюцыею и удовольствием их отправляли, и тогда они весьма довольны были и з бдагодарностию отъезжали.

А по моему слабейшему рабскому мнению, по всему видно, что как Меньшей орды от Нуралы-хана присланной солтан возвратилса крайне печален с немалым неудовольствием, как о том и выше показано, а уже ныне отселева из Москвы и з Средней орды посланцы двоя солтанов отправлены ж, как мне, нижайшему, оренбургской толмач объявлял, с великим огорчением и с крайним неудовольствием же, ибо как Среднея орда весьма блиско кочюет к Зенгорской земле, то уже по вышеозначенным неудовольствиям весьма опасно, чтобы по приезде в орду оных солтанов по близости ж к китайской стороне Среднея орда предатся, и всею ордою на Зенгорской земле расположиться бы не могла, а Меньшая орда уже от Средней орды отстать никак не может. А паче и по ланкартам известно, что Сибирская губерния весьма великую обширность имеет, и на всю оную губернию защиту и закрытие иметь российским войском никак будет невозможно; к тому же большая часть Сибирской губернии жители – идолопоклонники, и когда киргизцы станут их беспокоить, по желанию китайскому не воспоследовало бы и от них худых следствей.

А по моему ж слабейшему мнению так рассуждается, ежели же от чего, боже храни, оныя киргиз-кайсацкие орды от российской стороны небережением потеряются, и ныне, как слышно, что китайской могул своим мунгалским войском из Малой Бухарии несколько городов себе отобрал под свое владение; а егда он киргиз-кайсацкие орды приманит к себе под свою протекцыю, то китайцы ими уже безсумненно Малую и Большую Бухарию потданство китайское принять силою принудят, и тогда к  российской стороне вящее труднея быть может, и все пользы российские отойти могут, а после уже оных киргиз-кайсацких орд к российской стороне паки никакими трудами и великими иждивениями возвратить будет неможно.


Понеже мне довольно знаемо, когда я был в Оренбурге главным командиром, а особливо Пограничная киргиз-кайсацкая коммисия по именному указу поручена была мне, нижайшему, тогда как из Сибири, так и из Государственной Коллегии иностранных дел о китайских делах сообщалися к моей Киргиз-кайсацкой Пограничной коммисии; и в тех ведомостях как от китайского трибунала в Правительствующий Сенат каково писано, с тех писем присылалися ко мне копии, и в тех письмах довольно ясно показано, какие грубые в крепких терминах писано, требуя калмыцкого владельца Шерена 93 и о протчих, ежели оной владелец Шерен и протчие им возвратно не отдадутся, те почти вечной тракт нарушить объявляли, а егда сию сильную орду киргиз-кайсацких народов от России китайцы отлучат и к себе привяжут всемерно, они тогда и к стороне Российской империи тем уже неизреченно могут возмеряться.

Ежели сие вашему императорскому величеству всепотданническое мое рабское приношение, сами они господа, или свойственники, или же приятели их узнают, то все возможные силы свои употреблять будут меня всеми мерами губить и искоренить, хотя на мою персону из имянного вашего императорского величества указу они зделать ничего не могут, но токмо все крайне и неусыпно стараться будут по партикулярным делам и по деревням моим, хотя моя будет и правость, стороною судьям прозьбою и письмами тайно, как ни есть язву и вред мне учинить станут тщиться, токмо моя надежда и все упование остается единственно на ваше императорское величество всемилостивейшей государыне моей, как ваше императорское величество справедливая государыня и всероссийская мать, под защищением вашего императорского величества вернопотданного раба своего и под покровом всемилостивейше меня, нижайшего, повелеть содержать.

Как моя присяжная и вернопотданническая должность вашего императорского величества дражайшим интересам о пользе и о вреде, не желея себя до капли моей крови и до последнего моего дыхания, нетерпеливо принудило меня донесть, но токмо, яко я человек бедной, беспомощной и безродной, приводит меня в [398] немалые сумнения, ибо я уже человек старой, чтобы после меня дети мои по мне безвинно не могли пострадать. Однако и в том всепотданнейше себя и детей моих вашего императорского величества всемилостивейшею волю под защищение, и под покров, яко богу, предаю.


АВПРИ. Ф. 122/1. 1722-1755 гг. Д. 1. Л. 12-17. Подлинник; ОВА МОН РК. Ф. 11. Оп. 4. Д. 172. Л. 23-33. Фотокопия с оригинала.


Комментарии

90
Афанасий Романович Давыдов, генерал-майор, оренбургский губернатор в 1759-1763 годах. Отличался, по общему мнению многих хорошо знавших его современников, грубостью, бестактностью, нежеланием вникать в сущность решаемых им проблем взаимоотношений с казахами и другими соседними народами. См.: Губернаторы. С. 61-71.

91. Под «Маметем» здесь, по-видимому, имеется в виду двоюродный брат Аблай-султана Салтамамет-султан, управлявший тогда значительной частью родов племени кипчак Среднего жуза. «Внука» Абулмамбет-хана трудно идентифицировать, так как из повествования А. И. Тевкелева неясно, в каком году указанные им султаны ездили из Степи в Москву и Петербург.

92
А. П. Бестужев-Рюмин (1693-1766), граф (с 1742 г.), был канцлером Российской империи в 1744-1757 годах.

93
Цэрен (Ширен), джунгарский нойон, бежавший в 1757 г. с подвластными ему ойратами из Джунгарии через Казахскую степь к волжским калмыкам.

_____________________________________________________________________


Список сокращенных наименований

АВПРИ — Архив внешней политики Российской империи (г. Москва)

Архив ИИ РАН — Архив Института истории РАН (г. Санкт-Петербург)

Архив ПФ РАН — Архив Петербургского филиала Российской Академии наук

ГААО — Государственный архив Астраханской области

ГАОрО — Государственный архив Оренбургской области

ГАТО — Государственный архив Тюменской области

КРО-1 — Казахско-русские отношения в XVI-XVIII веках: Сборник документов и материалов. А.-А., 1961.

КРО-2 — Казахско-русские отношения в XVIII-XIX веках: Сборник документов и материалов. А.-А., 1964.

МИ БАССР — Материалы по истории Башкирской АССР. М.-Л., 1936. Ч. 1.


МИ КССР-2 — Материалы по истории Казахской ССР (1741-1751 гг.). А.-А., 1948. Т. 2. Ч. 2.

МИ КССР-4 — Материалы по истории Казахской ССР (1785-1828 гг.). М.-Л., 1940. Т. 4.

МИКХ — Материалы по истории казахских ханств XV-XVIII вв.: (Извлечения из персидских и тюркских сочинений). А.-А., 1969.

ОЦА — Международные отношения в Центральной Азии. XVII-XVIII вв.: Документы и материалы. М., 1989. Кн. 1, 2.

ОВА МОН РК — Объединенный ведомственный архив Министерства образования и науки Республики Казахстан

РГВИА — Российский государственный военно-исторический архив (г. Москва)

ОНУ — Общественные науки в Узбекистане (научный журнал)

ЦГАРК — Центральный государственный архив Республики Казахстан

ЦИКХ — Цинская империя и казахские ханства. Вторая половина XVIII – первая треть XIX в.: Сборник документов. А.-А., 1989. Ч. 1, 2.


Текст воспроизведен по изданию: Служебные и исследовательские материалы российского дипломата А. И. Тевкелева по истории и этнографии Казахской степи (1731-1759 гг.) // История Казахстана в русских источниках XVI-XX веков. Том III.
Журналы и служебные записки дипломата А. И. Тевкелева по истории и этнографии Казахстана (1731-1759 гг.). Алматы. Дайк-пресс. 2005

©
 текст - Ерофеева И. В. 2005
© сетевая версия - Thietmar. 2013
© OCR - Клинков Е. 2013
© дизайн - Войтехович А. 2001

© Дайк-пресс. 2005

<< предыдущая страница