girniy.ru   1 ... 13 14 15 16 17

7 числа октября киргиз-кайсацкой Нурали-хан з братом своим Айчювак-салтаном заезжал от господина действительного тайного советника и кавалера Неплюева в дом к генералу-майору Тевкелеву со объявлением, что он с ним, господином действительным тайным советником, простился и что надлежит о их ординских нуждах, надлежащим образом о всем представлял, и намерен отъехать в свои улусы, причем он, генерал-майор, объявил ему, хану, что с ним, генералом-майором, ныне ли он, хан, простится, точию он отозвался тем, что еще завтрешней день с помянутым братом своим Айчювак-салтаном и з детьми своими приедет к нему, генералу-майору, обедать, и о чем еще запотребно признает, о том изъяснится. Чего ради 8 числа и послана была за ним, ханом, с переводчиком Усманом Араслановым заложенная цугом карета, в которой он, хан, с реченным братом ево Айчювак-салтаном и з детьми своими и прибыл, а при них несколько старшин и киргисцов приехало, и тако он, хан, с реченным братом ево и детьми трактованы были довольным кушаньем и разными виноградными напитками, а киргисцы — воткою, вином и медом. По окончани ж обеда взят был он, хан, особливо в другую камору и уединенно еще представлял он о происходимых им беспокойствах как от башкирцов воровскими их подбегами, так и об яицких казаков, о чем-де он и реченному господину действительному тайному советнику довольно ж представлял, чтоб они от того воздержаны были. На что от него, генерала-майора, ссылаясь на прежние ему о том изъяснении, сказано, что сколько сам он, хан, может видеть и знает, каким образом здесь з башкирцами, явшимися в подбегах под их киргиские улусы, поступается, и ни один без тяжчайшаго наказания не отпущается, да и впредь кто б в том ни приличился, не инаково ж будет чинено, чего ради для лутчаго от того их воздержания в Башкири почти безвыездно находится переводчик и всеудоб возможным образом всегда о том наведывается, и потому их, башкирцов, сыскивает и сюда присылает, и с отогнанными их киргискими лошадьми, почему оные лошади ему, хану, и отдаются, а башкирцы, как выше значит, наказываются. Что ж касается до яицких казаков, то также о происходимых между ими ссорах без надлежащего разбирательства не оставляется, и кто в том из них, казаков, приличным окажется, оные без изъятия наказываются, ибо невозможно за всеми всего усмотреть и унять, яко между добрыми людми, не бес плутов бывает, однако ж за всем тем надлежит и ему, хану, самому за киргисцами смотреть, дабы и от киргисцов шалостей не происходило, а когда что между ими, киргисцами, и яицкими казаками произойдет, о том изъяснятца с тамошним яицким войсковым атаманом, в чем надлежащее по справедливости разбирательство и удовольствие неотменно чинено быть имеет.


Потом стал говорить он, хан, об отправленном от них к высочайшему Е. и. в. двору Джанибек-салтане, что хотя б-де он и пять лет там продолжился, в том бы ему, хану, сумнения никакого не было, но как-де он послан за их ординским делом, то с тем так нужно и ожидается.

На что ему, хану, он, генерал-майор, объявил, что понеже Российское государство, как он знает, весьма велико и за множеством государственных нужных дел вскоре еще Жанбек-салтана оттоль отправить невозможно, однако ж как он там находится за делом, то может, что уже и не продолжится, в чем он, хан, не сумневался.

Сверх того подтверждал он, хан, еще о китайцах, что-де когда Аблай-салтан сам к нему, хану, приедет или нарочного с подлинным известием о нынешних с ними обстоятельствах пришлет, то-де тогда он, хан, не приминет как господину действительному тайному советнику, так и ему, генералу-майору, дать знать и потому будет уже о всех подробностях обще с ними разсуждать, как в том поступить, дабы-де чрез то как он, подданны Е. и. в. раб, свою усердную и рабскую верность засвидетельствовать мог.

Затем представлял еще прозьбу матери своей Пупай-ханши, что она ныне одежею обнасилась, а давно уже ниотколь снабдения не имеет, причем и сам стал усильно просить, чтоб ее и детей, при ней имеющихся, награждением не оставить; почему он, генерал-майор, во удовольствие ево, хана, и что большею частию оная их мать во всей орде по Абулгаир-хане почитается, объявил ему, хану, что он за службы мужа ея, а их отца и ево, хана, з братьями в знак высочайшей Е. и. в. милости имеет к ней, ханше, послать от порученной ему коммисии косяк голи, тюнь китайки и для детей хорошаго сукна четыре аршина и большую кожу, за что он, хан, будучи тем доволен, благодарил; и тако простясь с ним, генералом-майором, провожен паки в ево лагерь. 

Сентября 27 да октября 1-го чисел учинены генералом-майором Тевкелевым по порученной ему коммисии два определения и к находящемуся в казначейской должности капитану Ружевскому насланы ордеры.


1-е. О выдаче приезжавшему сюда Киргиз-кайсацкой Большей орды уйсинского роду известному старшине Кунаю-мурзе, которой в той орде между ими, киргисцами, пред протчими почитается знатным старшиною; к российской же стороне особливое имеет усердие и верность, почему оной Кунай-мурза, как знатной в их орде и почитаемой всеми ими, киргисцами, не беспотребен к здешней стороне и впредь по случаю быть может в знак высочайшей Е. и. в. милости в награждение сукна береславского, по рублю по дватцати по пяти копеек аршин, четыре аршина на пять рублев.

2-е. Понеже приезжавшей сюда Киргиз-кайсацкой орды Айчювак-салтан, объявляя ему, генералу-майору, что он ныне от предприявшаго походу для вспомоществования Средней орде удержался и не поедет, а имеет ныне жениться, только-де имеет крайней недостаток в потребностях при той свадьбе будущих, и для того усильно просил, чтоб ево не оставить снабдением деньгами, почему хотя он и довольно их выпрашивал, однако ж совсем ему от того отказать было неприлично, но в знак высочайшей Е. и. в. милости и дабы он, будучи тем удовольствован, к наивящей верности поощрен был, дано пятьдесят рублев.

Октября 2 числа подано от находящагося при порученной генералу-майору Тевкелеву Пограничной Киргиз-кайсацкой коммисии казначеем капитана Ружевского доношение, которым он, Ружевской, объявляя, что-де находится он при оной порученной ему, генералу-майору, коммисии прошлого 755 году октября с 14 числа и неоднократно при нем, генерале-майоре, находился в походах, а ныне-де за долговременную ево по здешнему месту бытность содержанием себя по недостатку своему пришел не в состояние и просил, чтоб ево, Ружевского, отпустить к полку.

По которому доношению учинено им, генералом-майором, определение, чтоб как на место ево, Ружевского, в должность казначейскую капитана ж так и вместо отпущенного к полку армейского Азовского драгунского полку порутчика Есипова ис порутчиков же или прапорщиков требовать от господина действительного тайного советника и кавалера Неплюева, о чем к нему, господину действительному тайному советнику, послать сообщение; и когда на место ево, Ружевского, другой прислан будет, тогда имеющуюся на руках ево, Ружевского, денежную казну и казенные вещи велеть ему здать, а тому, на место ево присланному, принять, и что им, Ружевским, отдано, а другим принято будет, о том за общими руками в порученную ему, генералу-майору, коммисию подать репорт и потом ево, Ружевского, в приходе и росходе денежной казны и припасов счесть и, когда никакого по приходу и росходу бытности ево начету на нем не явится, то дав ему надлежащую квитанцию, отослать при сообщении ж к помянутому господину действительному тайному советнику и кавалеру Неплюеву.


По силе которого определения к господину действительному тайному советнику и кавалеру Неплюеву сообщение послано и требовано, чтоб на место показанного капитана Ружевского, також и прежде отпущенного к полку порутчика Есипова ис порутчиков или прапорщиков благоволено было прислать. Почему от него, господина действительного тайного советника, на смену помянутому капитану Ружевскому прислан Пензенского полку капитан же Василей Гуляев.

И поданным они, Ружевской и Гуляев, в порученную генералу-майору Тевкелеву коммисию рапортом объявили, что по силе учиненного им, генералом-майором Тевкелевым, определения сменились и что у Ружевского на руках было — денежная казна, вещи и припасы, отданы, а им, Гуляевым, приняты, а что, чего имянно, за общими руками приобщили при том ведомость.

Почему генералом-майором Тевкелевым учинено определение, что означенной, находившейся при порученной ему, генералу-майору, коммисии казначеем капитан Ружевской в приходе и росходе денежной казны, казенных вещей и припасов щитан и по щету начету на нем, Ружевском, не явилось и как денежная казна, и казенные вещи, и припасы за росходом против поданной от него, Ружевского, обще с капитаном Гуляевым ведомости в остатке показано сходственно, и того б ради, дав ему, Ружевскому, в том квитанцию, отослать при сообщени к господину действительному тайному советнику и кавалеру Неплюеву. Почему ему, Ружевскому, квитанция дана и при сообщени к господину действительному тайному советнику и кавалеру Неплюеву отослан. 

Учинены генералом майором Тевкелевым следующие по коммисии ево определения:

1-е. Октября 9, чтоб отосланное киргиз-кайсацкого Нурали-хана к матери ево, Пупай-ханше, сукно береславское четыре аршина, по рублю по дватцати по пяти копеек аршин, на пять рублев; голь красную в четырнатцать рублев в пятьдесят копеек, китайки тюнь в шесть рублев в семдесят пять копеек, да кожу в девяноста копеек, всего на дватцать на семь рублев на пятнатцать копеек, записать в росход.


2-е. 9-го ж октября, что понеже приезжавшей сюда Киргиз-кайсацкой Меньшой орды Айчювак-салтан в бытность у генерала-майора Тевкелева просил, чтоб за отданную для починки им, Айчювак-салтаном, оренбургскому казаку Василию Полозову насеченную серебром узду с патфиями ряженые им за работу деньги восемдесят копеек отдать от коммисии ево, генерала-майора, и того б ради во удовольствие ево, Айчювак-салтана, реченному казаку Полозову означенное число денег восемдесят копеек выдать, записав в росход с роспискою.

3-е. Октября 10 числа понеже в приезд сюда киргиз-кайсацкого Нурали-хана и брата ево Айчювак-салтана как при трактовании ево и находящихся при них салтанов, старшин и киргисцов и в бытность же знатных старшин Киргиской Большей Куная-мурзы, да Средней орды Кулсары-батыря з бывшими при них киргисцами здесь, так и для посылки к хану и Айчювак-салтану в лагирь, куплено и употреблено разных съестных и протчих припасов, а имянно: баранов дватцать шесть, каждой по семидесят по пяти копеек, на девятнатцать рублев на пятьдесят копеек; кургашков семь, каждой по тритцати по пяти копеек, на два рубли на сорок на пять копеек; пшена сорочинского два пуда тринатцать фунтов, по два рубли по пятидесят копеек пуд, на пять рублев на восемдесят на одну копейку с четью; луку на осмнатцать копеек, яиц на один рубль на одиннатцать копеек, муки пшеничной сееной два пуда на семдесят копеек, масла коровьева полпуда на один рубль, арбузов на восемдесят копеек, цыплят сорок три, каждой по три копейки, на рубль на дватцать на деветь копеек; свежины на пятьдесят на пять копеек, два гуся, каждой по пятнатцати копеек, на тритцать копеек; восемь уток, каждая по десяти копеек, на восемдесят копеек; меду сырцу два пуда, по рублю по восмидесят копеек пуд, на три рубли на  шездесят копеек; итого на тритцать на восемь рублев на девять копеек с четью. Да наличных прежней покупки, имеющихся при коммисии припасов же: масла коровьего один пуд тритцать фунтов, по два рубли пуд, на три рубли на пятьдесят копеек; перцу два фунта, по тритцати копеек фунт, на шездесят копеек; инбирю два ж фунта, по десяти копеек фунт, на дватцать копеек; гвоздики шесть золотников, по три копейки по три чети золотник, на дватцать на две копейки с половиною; сахару два фунта с половиною по дватцати по две копейки с половиною фунт, на пятьдесят на шесть копеек с четью; итого на пять рублев на восемь копеек на три чети, а всего при том трактовани употреблено на сорок на три рубли на восьмнатцать копеек, того б ради как за показанные покупные и употребленные при трактовани припасы тритцать восемь рублев деветь копеек с четью выдать, так и прежней покупки имеющияся при коммисии припасы записать в росход, и о том к находящемуся в казначейской должности капитану Гуляеву наслать ордер. Почему оному капитану Гуляеву того ж числа ордер и наслан.


4-е. Октября 13 числа понеже как в прошлом 756 году в бытность ево, генерала-майора, в Ылецкой крепосце при свидани с киргиз-кайсацким Нурали-ханом из имеющихся покупных при коммисии ево, генерала-майора, чаш и блюд деревянных, розданные теленгутам ево, ханским, а имянно: чаш — четыре, каждая по десяти копеек, на сорок копеек; блюд дватцать, каждое по две копейки, на сорок же копеек; да при трактовани, будучи тогда во оной крепосце и ныне приезжавших сюда при нем, хане, киргисцов разбито блюд дватцать на сорок копеек, а всего на рубль на дватцать копеек; того ради оные чаши и блюды ис приходу исключить.

5-е. Октября 15 числа о записке в росход розданного в бытность ныне здесь киргиз-кайсацкого Нурали-хана и брата ево Айчювак-салтана приезжавшим при них киргисцам и их теленгутам табаку, оставшаго от прежней ему, генералу-майору, порученной же коммисии, дватцати шести фунтов по четыре копейки с четью фунт, на рубль на десеть копеек с половиною.

Октября 24 числа присланная от киргиз-кайсацкого Нурали-хана с теленгутом ево Айярыком из беглых в прошлом 755 году башкирская женка в порученной генералу-майору Тевкелеву Пограничной киргиз-кайсацкой коммисии допросом показала, что она в прошлом 755 году при муже своем бегала за Яик в киргиз-кайсаки и находилась во оной в чиклярском роду у киргисца Курмана, от которого бежав, явилась к киргиз-кайсацкому Нурали-хану, а от него прислана ныне сюда в Оренбург; которая башкирка отпущена для пребывания в прежнее ее жительство.

З данным билетом и с надлежащим подтверждением учинены генералом-майором Тевкелевым нижеследующие определения:

1-е. Октября 28 о покупке для топления казенной светлицы, где письменные дела по коммисии ево, генерала-майора, производятся и казенные вещи содержатся, на наступающую ныне зиму дров трех сажен, да свеч сальных тысячи и чернил простых одного ведра настоящими ценами бес передачи, употребя на то деньги из имеющихся при коммисии ево, генерала-майора, записав в росход с росписками тех, у кого что будет куплено.


2-е. Того ж 28 октября понеже усмотрено ис поданной при репорте за общими руками капитанов Ружевского и Гуляева при смене их ведомости, что имеется употребленных в нынешнем в бытность здесь киргиз-кайсацкого Нурали-хана и братьев ево Эрали и Айчювак салтанов при трактовани их с находящимися при них старшинами и киргисцами баранов тритцать три овчины, в которых по коммисии ево, генерала-майора, никакой надобности не состоит, и того б ради оные овчины с публичного торгу настоящею ценою продать и взятые за них деньги записать в приход.

Того ж 28 числа октября послано к господину действительному тайному советнику и кавалеру Неплюеву сообщение, при чем отпущен находящейся при команде генерала-майора Тевкелева Оренбургского гарнизона Пензенского пехотного полку сержант Поляков со объявлением, что в нем, Полякове, по состоянию команды ныне потребности не настоит и рекомендовано, что он, Поляков, во всю ево при команде ево, генерала-майора, бытность как себя имел, так и по должности ево положенные дела исправлял добропорядочно и состояния доброго.

Октября 30 числа учинено генералом-майором Тевкелевым определение о выдаче присыланным от киргиз-кайсацкого Нурали-хана с письмами на общее имя господина действительного тайного советника и кавалера Неплюева и ево, генерала-майора, теленгутам ево ханским Айярыку да Мергень-Кашке во удовольствие ево, хана, и за привоз присланной от него, хана, сюда беглой башкирки, из имеющихся при коммисии ево,  генерала-майора, казенных кож по одной, а обоим двух ценою на один рубль на восемдесят копеек.

Ноября 23 числа посланы в Государственную Коллегию иностранных дел два доношения следующаго содержания:

1-е. «В Государственную Коллегию иностранных дел генерала-майора Тевкелева покорнейшее доношение.

Оной Государственной Коллегии от 20 числа минувшаго августа, что в бытность здесь киргиз-кайсацких Эрали и Айчювак салтанов происходило, и сколько ими и киргиз-кайсаками из бежавших к ним башкирцов обратно сюда отпущено, и самими ими по прозьбе их, башкирцов, привезено, с приложением журнала всепокорнейше от меня донесено, а понеже и еще после того оных башкирцов от них, киргиз-кайсак, отпущено и самими ими по вышеписанному привезено, и в порученной мне коммисии объявлено мужеска тринатцать да женска восемь, итого дватцать одна душа, о чем, яко же и о протчем, что по порученной мне коммисии принадлежит, з держанного журнала при сем всепокорнейше копию прилагаю».

2-е. «В государственную Коллегию иностранных дел генерала-майора Тевкелева всепокорнейшее доношение.

Понеже, что в нынешнюю киргиз-кайсацкого Нурали-хана здесь бытность во время свидания моего с ним в конференции происходило, о том учиненной от меня журнал для сведения посылан был и к господину действительному тайному советнику кавалеру и Оренбургской губернии губернатору Неплюеву с находящимся при порученной мне коммисии в должности секретарскай коллежским регистратором Атаевым, ибо я за болезнию моею ни по губернской канцелярии не присудствую, ни с ним, господином действительным тайным советником по прибыти сюда ево, хана, во время конференцей обще не был, следственно, и оные как у него, господина действительного тайного советника, так и у меня с ним, ханом, происходили порознь, почему и от него, господина действительного тайного советника, присылан же был ко мне обретающейся при Пограничной экспедиции в должности секретарской чином коллежского регистратора переводчик Чючалов со объявлением мнения на представлении оного хана ево, господина действительного тайного советника, и с таким изъяснением, дабы что ни происходило в конференциях с ним, ханом, как у него, господина действительного тайного советника, так и у  меня то б все, не прилагая особливых журналов, только краткими речми означить в том доношении, к чему я хотя со мнением ево, господина действительного тайного советника, был и согласен, однако ж приказал оному Чючалову ему, господину действительному тайному советнику, донесть, что я, как выше значит по общему нашему разсуждению, [с] мнение[м] ево, господина действительного тайного советника, согласен; только чтоб о том, как с ним, ханом, в конференциях происходило, и что он, будучи у него, господина действительного тайного советника, и у меня говорил, и какия на то ему, хану, были изъяснени, каждого по числам журналы, при том были приложены, а затем бы уже сославсясь на те журналы, в доношени токмо мнение объяснить, ибо оное б было видняе и к справкам удобнее, точию для чего уже он, господин действительной тайной советник, к тому не согласился и с каким мнением во оную Государственную Коллегию иностранных дел единственно токмо от себя представление учинил, о том я неизвестен. А что у меня с ним, ханом, в конференции было, о том при сем всепокорнейше прилагаю копию. Чим и кончилось, Алексей Тевкелев».

Коллежской регистратор Степан Атаев, Василий Протопопов.

АВПРИ, Ф. 122/1. 1757 г. Д. 4. Л. 1-90. Подлинник; ОВА МОН РК. Ф. 11. Оп. 4. Д. 247. Л. 1-177. Фотокопия с оригинала.


Комментарии


<< предыдущая страница   следующая страница >>