girniy.ru   1 2 3 ... 7 8

Песня про Шиви Гоби.


Среди пустыни Гоби, где нету ни куста.

Поселок Шиви Гоби – курортные места.

Совсем не зная страха на отдых и покой,

Товрищи в папахах слетаются гурьбой.

Летят сюда Главкомы, как мошкара на свет.

А после них – парткомы, и нам – большой привет!

Чита и Улан-Батор, за что, хочу понять,

Вы полк-инициатор решили загонять.

Проверки окружают, они со всех сторон.

И вскоре приезжает комиссия ООН.

С правами человека, здесь что-то не понять.

На нашей части это решили проверять.

Куда ж пойти-податься, куда же убежать,

Чтоб вдруг не повстречаться с комиссией опять.

Наверное, нам нужно покинуть этот рай.

К соседям очень дружно отправиться …в Китай!

октябрь 1987 г.



Баллада о перестройке в Советской армии.


Стала наша жизнь идти быстрее прежнего,

Критикуем всех, от Сталина, до Брежнева.

День и ночь, лишь только тем и занимаемся,

Что перестраиваемся и ускоряемся.

Уничтожим все застойные явления,

Это Вам, не то, что до Постановления.

В раз понизим годовое потребление

Водки, вин и самогонного варения!

Кто во что горазд, по всей стране стараются,

Кто-то, что-то, где-от, как-то – получается.

И наступят скоро дни благословенные,

Ну, а как же мы, товарищи военные?

Поступь гордая, энергия кипучая.

Это армия Советская могучая.

Многим головы и ребра посчитавшая,

И фашистскую хребетину сломавшая.

Но успехи подошли к черте критической,

В боевой, ну и, конечно, в политической.

Заграница вся над нами потешается,


Немец днем у Мавзолея приземляется!

Ну, как дошли мы до такого положения,

Вызывающего острое волнение.

Сверху донизу имеет каждый мнение,

А дело стало за конкретным претворением.

Но вместо этого кричим до посинения,

Что перестройка, мол, у нас и ускорение.

Но не можем увязать мы два понятия:

Подчинение приказу с демократией.

В целом критика начальства разрешается,

Только что из нее после получается,

В Белоруси правду высказал, не более.

И служу теперь я в солнечной Монголии!

А возьмите молодое пополнение,

Свет увидевшее до Постановления.

Стали люди с перепоя бракоделами,

И дебилов миллионами наделали.

А которые нормальными рождаются,

Сразу же в токсикоманов превращаются.

Воспитание и плюс образование,

В сумме дали нам проблемы наркомании.

Ну а так, как нам война еще икается,

Очень грустная картина получается.

Наша армия сержантами, солдатами,

Пополняется на треть дегенератами.

А отсюда и проблема очень сложная,

Для решения почти-что невозможная.

Ведь нужны большие очень изменения,

Чтоб изжить неуставные отношения.

Ну а пока солдаты наши развлекаются,

Бьются челюсти и почки опускаются,

По закону это, вроде бы, карается,

Но преступность по процентам повышается.

А за это ведь и с должности снимаются,

Рост подали, значит, мер не принимается,

И начальники за голову хватаются,

И над крайними расправы начинаются.

Но в итоге, распрекрасно все решается,

Волки сыты, овцы целы – получается.

И взыскания со временем снимаются,

А внизу, как били, так и продолжается.


Аль вот военная система обучения,

Поргрессивная во многих отношениях,

Докатилась до такого положения,

Что в ней остались лишь застойные явления.

Ну, вот в учебке подготовка капитальная,

И на дворника, почти универсальная.

Нету навыков в стрельбе и по вождению,

Но большие – по дорожному метению.

И в войска специалисты выпускаются,

Ведь не просто так, а классными считаются,

Этот класс они моментом обнаружили

На выносливом советском на оружии.

Начинается по-новому учение,

Нервотрепка и кошмарные мучения.

В ход идут и кулаки, и выражения.

Так проходят все и стрельбы и вождения.

Но, как только приезжает поверяющий,

Мы успех всегда покажем впечатляющий.

И оценка положительная ставится,

И вообще, боеготовность наша славится!

А в штабах и политорганах сидящие,

Эту липу выдают за настоящее.

Ждут ее в Москве начальники высокие,

Очень древние, от армии далекие.

Их работа – нам грозить в приказах карами,

А живется им не плохо и по-старому.

Здесь не знают, что такое ускорение,

Сердцу вредны перегрузки и волнения!

Дали власть им, и они махают шашками,

Забросали нас различными бумажками.

Переводят целюлозную продукцию,

На один Приказ, еще по три Инструкции.

Ну, в общем, в армии, как в рыбе получается,

С головы ее гниенье начинается.

Но, пока-что, обошлись реформой разовой.

Соколова поменяли мы на Язова.

И теперь вокруг него все дело крутится.

Неизвестно, что из этого получится.

Как прожектор перестройки своей фарою,

Он, может, высветит, что мы живем по-старому.

Ну а пока-что лишь в войсках идет брожение,


Ожидается большое сокращение.

И налево, и направо все снимаются.

Это, вроде, перестройской называется!

ноябрь-декабрь 1987 г.



Песня про полк-инициатор.


Говорил нам генерал из Улан-Батора,

Что в Чите все посчитали, да проверили.

И назначили наш полк инициатором,

Честь и армии и округа доверили.

Обязательства составили толковые,

Расписали, как оконные наличники,

Что идут специалисты к нам дубовые,

Но за год из них клепаются отличники.

Только, вот горюют ротные с комбатами,

Доканает их подобное новаторство.

Они чувствуют, что с нашими ребятами,

До добра не доведет инициаторство.

А почин уже в газетах прославляется,

Только думать, почему-от, ох не хочется,

Когда воин наш отводит, отстреляется,

Чем затея эта осенью закончится.

Но уж раз назвался груздем, делать нечего.

Ну не четверку нам пока, хотя бы троечку.

Хорошо стрелять на директрисе с вечера,

Вспомнив бога, душу, мать и перестроечку.

К этим бедам тут еще одна добавилась,

Чтобы выполнить возложенную миссию,

Из Улан-Уде и из Читы направились

К нам проверки, а из Батора комиссии.

В этой помощи вессь полк наш так нуждается,

И на нем она заметно отражается.

Занимался кто, тот так и занимается,

Но военторгом планы перевыполняются.

В общем, жизнь пошла такая интересная,

Что ж ты войско наше голову повесило,

Аль хандра тебя заела повсеместная,

Ну, ничего, придет проверка – будет весело!

январь 1988 г.


Офицерские жены.


Вы замуж выходили по любви,

А кое-кто и порсто за погоны.

Кто знал, а кто не знал, что впереди

На годы, лишь глухие гарнизоны.

Судьба бросала черт-те знает где,

За мужем пол-земли исколесили.

На юге и на вечной мерзлоте,

От Польши до Монголии Вы были.

Про декабристок говорят со всех сторон,

Их прославляют фильмы и поэты.

А вот про жизнь офицерских жен,

Расскажет кто когда-нибудь про это.

Как добирались, как везли детей,

На край земли, без всякого конвоя.

Простые декабристки наших дней,

Вы офицерши времени застоя!

Вам видеть столько всякого пришлось,

Так в передрягах жизни закалились,

Что, если б жить в аду Вам довелось,

И там бы, Вы, наверное, прижились!

А Леонардо был бы жив сейчас,

Ночь не одна б была его бессонной.

Свою Джоконду он писал бы с Вас,

Назвав бы офицерскою мадонной.

Своих мужей Вы обошли во всем,

Ведь жизнь дает смекалку и сноровку,

Успеть услышать новости кругом,

И с полной сумкой бегать стометровку!

Да и в бою Вы нам заткнете рот.

Закон войны на деле проверяли.

За мясом в лоб, за шмотками в обход.

И военторг не раз успешно штурмовали.

Мы любим Вас, но что греха таить,

Порою, Вы такое выдавали,

Что за границей будут долго говорить,

Что, сколько, как и где Вы понабрали!

Ну а когда в очередях стоят,

Со вкусом обсуждая чьи-то души,

Они такого понаговорят,

Что и у мужиков завянут уши.

Да службу нашу легкой не назвать,

Порой ни сна, ни отдыха не знаем.

А как семью всю жизнь одной держать,


Вот это видеть мы не успеваем.

Товарищ Язов, хоть в неделю раз,

Сказать жене дай ласковое слово.

Ведь за детей, за наших и за нас,

Она, как пионер, всегда на все готова!

февраль 1988 г.



Строевая песня 1 танкового батальона

123 танкового полка.


Наше знамя в боях не бывало,

Не знаком ему порох и дым.

Но сейчас мы южнее Байкала,

На просторах монгольских стоим.

Выполняя свой долг и присягу,

Сколько раз защищали друзей.

И в бою не отступим ни шагу.

Мы не хуже афганских парней.

Припев:

Мы никогда и никому не угрожаем,

Но лязгом гусениц и грохотом огня,

Врагам спокойно, но всерьез напоминаем,

Сухой наш порох и активная броня!

Славу огненных лет подолжая,

Помнит русский и помнит монгол,

Как громили отцы самураев,

И в бою их роднил Халкин-Гол.

Эта дружба на крови святая,

И священна, как знамени шелк.

Вот по этому мир охраняет

В Шиви-Гоби наш танковый полк!

Припев:

Тяжела наша ратная служба,

Домом стал день и ночь полигон.

Но мужская, солдатская дружба,

Символ танковых наших погон.

С нею легче служить и учиться,

С нею легче в тяжелом бою,

На монгольской земле трем танкистам

Постоять за Отчизну свою!

Припев:

июль 1988 г.



Урожай-89.


Влип, не зная, не гадая, еду я, как ценный груз.

На уборку урожая из Монголии в Союз.


Говорят, нужна сноровка хлеб убрать на целине,

Всеж, загранкомандировка, хоть и в собственной стране.

И пускай Совет Верховный это дело осудил.

Хлеб целинный, не духовный, мы дадим по мере сил.

Вот и еду, хлеба ради, через матушку Сибирь.

Из окна на нашу глядя бесхозяйственность и ширь.

Понял я, из-за границы перестройка не видна.

Мы не знаем тех кондиций, до каких дошла страна.

Лучше раз увидеть было, чем услышать сотню раз,

Что исчезли: сахар мыло, даже чая нет у нас!

Видит все это со мною настоящий балаган,

Называемый ордою забайкальских партизан.

Так и ехали всем миром, наконец, нашли причал,

Нас закинули к башкирам, аж на Южный на Урал.

Здесь хлеба не уродили, попалило урожай,

Но кормами все забили, силос – только убирай!

Тут и началась резина, нам работать не дают.

То в совхозах нет бензина, а то водку пордают!

А партизану, что за дело, средний заработок есть.

Ему женского бы тела, да где выпить да поесть,

И нету смысла, чтоб от пота была мокрая спина,

Если видит, что работа та совхозам не нужна.

Вот и кончили работать, только 30 дней подряд

Из-за тупости кого-то мы стоим, колеса в ряд.

Забастовки по Союзу, нету транспорта, а тут,

Партизаны греют пузо, 100 машин чего-то ждут!

Оправдать бардак в районе может множество причин,

Но в одном лишь батальоне есть полтысячи машин.

А всего их по союзу нынче ровно 60.

Половина возит грузы, ну а, сколько же стоят?!

Уйма денег улетает, как в копейку в белый свет.

А на сессиях гадают, как заштопать наш бюджет.

Министерство Обороны уже 30 с лишним лет

Гонит в землю миллионы, а стране отдачи нет.

Демократия и гласность ну-ка дайте мне ответ,

Укрепил я безопасность на уборке али нет?

Нам военным, лучше может, заняться своим трудом,

Ну а тут уж нам поможет полигон и танкодром!

А пока обратно еду из Союза в МНР.

Буду там вести беседы – перестройка в ССР.

Вспоминать о отм, как жили, и про тот башкирский край,

Где три месяца мы были, собирая урожай!


июль – ноябрь 1989 г.



Интердолг.


Я, признаюсь, растерялся, ведь в газетах прочитал,

Что ошибкой оказался весь наш интернационал.

Осудили мы публично то, что в 68-м,

Очень не демократично к мирным чехам влезли в дом.

В 56-м залили кровью целую страну.

30 лет спустя вменили венгры это нам в вину.

Ну а 79-м, вызвав целый ураган,

Влез, назло коварным Штатам, ССР в Афганистан.

9 лет повоевали, не понятно за кого,

Сколько жизней потеряли, не добившись ничего.

Из Монголии обратно за полком уходит полк,

И мне очень не понятно, что ж такое интердолг?

Где его ни выполняли, все не этак, да не так.

Но нам-то сверху приказали, а вверху давно бардак!

Кто глупей, я долго думал, размышлял, ночей не спал,

Тот, кто этот долг придумал, или тот, кто выполнял?

Помогли почти пол-миру устоять от разных бед,

Пол-Союза без квартиры, в магазинах мыла нет.

Немцам, венграм, чехам, Польше, и румынам, например,

Образцом не служит больше перестройка в ССР.

Есть у них своя дорога, лишь у нас один отец,

Может, хватит делать бога, думать надо, наконец.

Но пока без результатов, и прошел, как сон пустой

Съезд народных депутатов, вслед за первым и второй.


декабрь 1989 г.



Национальный вопрос в СССР
.


В стародавние года Русь монголы захватитли,

И известно, что тогда землю всю поработили.

Долго наши города злой Орде сопротивлялись,

Только вот одна беда – в одиночку с нею дрались!

Так и гнулись 300 лет, подчиняясь ханской воле,

И досойный дав ответ аж на Куликовом поле.

Раскумекал княжий дом, что гурьбою легче драться,

И при Дмитрии Донском стала Русь объединяться!

То был длительный процесс, очень пестрая картина,

Кто на царский трон не лез, даже польская Марина.

Но от 1-го Петра, до 2-го Николая

Дули русские ветра от Камчатки до Дуная!

За ненадобностью трон мы в 17-м убрали.

Но от пуль со всех сторон вместе Родину спасали.

Сквозь ГУЛАГа лагеря и военные невзгоды

Шли плечом к плечу всегда все советские народы!

Почему ж тогда сейчас есть серьезная опасность,

Что совсем развалят нас демократия и гласность!

Так, как пользоваться впрок ими ведь не обучили,

Вот поэтому урок в Закавказье получили!

«НФА», «Саюдис», «Рух», и другие неформалы

Национализма дух возвели на пьедесталы.

Только память о былом им, видать, отшибло где-то,

И жалею я о том, что на них Батыя нету!

Каждый волен выбирать по душе себе правленье,

И как знамя поднимать «самостийное» движенье.

Только прежде, чем орать на Москву, да на Ивана,

Нужно чаще вспоминать про Хмельницкого Богдана!

Отделяется Литва, что ж, пускай себя и губит.

Видно правильны слова, что собака палку любит.

А псы-рыцари не раз в той земле уже бывали.

Демократию для масс в 3-м рейхе показали!


И грузины нам грозят: «Русских вон! Даешь погромы»!

И уже не говорят про Тбилисские синдромы.

Хорошо десантный полк ночь в апреле не прохлопал,

А то красный флаг, как волк, враз бы съел «грузинский сокол».

Дружбы выкинув цветы, лихо рвут Союз на части

Всевозможные фронты, что на крови лезут к власти.

И над мирною землей затрещали автоматы,

А в Москве, уж год какой, все болтают депутаты.

Терпеливый наш народ, ну когда же ты проснешься,

Ведь уже котрый год все метаешься и рвешься.

То был Сталин виноват, после хаяли Хрущева,

А теперь во всем винят Брежнева и Горбачева.

Первых три перед страной виноваты без сомненья,

И за культ, и за застой, тут другого нету мненья.

Но пошел шестой уж год, от рожденья перестройки.

Демократии зачет мы сдаем пока на двойки!

Да прошло уже 5 лет, но все хуже положенье,

И Верховный наш Совет принял мудрое решенье.

Чтобы как-то удержать ситуацию момента

Нужно срочно избирать для Союза Президента.

Ну а тот пообещал положить конец раздорам.

За него голосовал депутатов 3-й форум.

Так ли нужен этот пост, то история рассудит,

А пока стоит вопрос – «Что с Союзом дальше будет»?

февраль – март 1990 г.



Военная проблема.


Мы 70 лет защищали Державу,

История в книгу свою записала,

И радость побед, и солдатскую славу,

Откуда ж проблема военная встала?

Мы Родины дети, и дети эпохи,

Служили при культе, потом при застое.

Да, нам отдавали последние крохи,

Считая, что армия этого стоит!

На Ближнем Востоке и в странах Европы,


В Латинской Америке, в Африке были.

В Афган заводили военные тропы,

Где черт-те за что головами платили.

Но вот дождались, и пришла перестройка.

Теперь у нас есть плюрализм и гласность,

Завесу секретности скинули бойко,

Но, тут же возникла другая опасность!

Военных в Союзе всегда уважали,

Теперь перестали, и то еще будет!

Чего только мы о себе не слыхали,

Любой от безделья об армии судит.

На съездах Генштаб критикуют поэты,

Мамаши решают вопросы призыва.

Теперь демократия сняла запреты.

Солдат обсуждает приказы комдива!

Решают ни дня не служившие люди

В печати, по радио, с телеэкрана,

Как армии жить, и что с армией будет,

И сколько ей дать, и с какого кармана.

В Баку и Тбилиси и в Вильнюс нас вводят,

А после, с трибуны, за ввод осуждают.

То армия, вроде, порядок наводит,

А то, Конституцию, вдруг, нарушает.

Но люди в погонах опять виноваты,

Кричат, что растоптана ими свобода…

А бронежилет не спасает солдата,

Что гибнет от рук своего же народа!

апрель 1990 г.




<< предыдущая страница   следующая страница >>