girniy.ru 1 2 3
КОММЕНТАРИИ




СТИХОТВОРЕНИЯ


Жалобы турка

      Турция воспринималась как образец деспотического государства. Это представление в особенности укрепилось после начала освободительной борьбы греков. Несомненен иносказательный характер стихотворения, в котором отразилось отношение Лермонтова к русской политической системе и крепостному праву как одному из наиболее уродливых его проявлений.

Монолог

      Лирический фрагмент, предваряющий философию, образный и поэтический строй более позднего стихотворения «Дума».

Кавказ

      Одно из первых обращений к кавказской теме.
      В младенческих летах я мать потерял./Но мнилось, что в розовый вечера час/Та степь повторяла мне памятный глас. — С этими строками соотносится автобиографическая запись, сделанная Лермонтовым в 1830 г.: «Когда я был трех лет, то была песня, от которой я плакал... Ее певала мне покойная мать».
      Пять лет пронеслось.../Там видел я пару божественных глаз;/ И сердце лепечет, воспомня тот взор... — Лето 1825 г. Лермонтов провел на Кавказе. Одно из наиболее сильных впечатлений этого времени — знакомство с девятилетней девочкой, «дочерью одной дамы»: «...белокурые волосы, голубые глаза, быстрые, непринужденность... я никогда так не любил, как в тот раз. Горы Кавказские для меня священные...» (Автобиографическая заметка от 8 июля 1830 г.)

Наполеон

      Как и в большинстве лермонтовских стихотворений наполеоновского цикла, здесь Наполеон изображен как высокий трагический герой. Стихи Сей острый взгляд с возвышенным челом/И две руки, сложенные крестом и заключительные два стиха — перефразировка 13—14-го стихов XIX строфы из VII главы «Евгения Онегина» Пушкина: «Под шляпой, с пасмурным челом, с руками, сжатыми крестом!»

Нищий

      Обращено к Екатерине Александровне Сушковой (в замужестве Хвостовой; 1812—1868), московской знакомой Лермонтова, с именем которой связан объединенный мотивом неразделенной любви цикл стихов 1830 г., отразивших юношескую влюбленность поэта. Написано после посещения Троице-Сергиевой лавры, крупнейшего русского монастыря середины XIV в., основателем которого был Сергий Радонежский (Загорск, бывший Сергиев). Об одном эпизоде этой прогулки, послужившей сюжетом стихотворения «Нищий», Сушкова рассказала в своих воспоминаниях: «На паперти встретили мы слепого нищего. Он дряхлою дрожащею рукою поднес нам свою деревянную чашечку, все мы надавали ему мелких денег; услыша звук монет, бедняк крестился, стал нас благодарить, приговаривая: „Пошли вам Бог счастие, добрые господа; а вот намедни приходили тоже господа, тоже молодые, да насмеялись надо мною: наложили полную чашечку камушков. Бог с ними!”
      Помолясь святым угодникам, мы поспешно возвратились домой, чтоб пообедать и отдохнуть. Все мы суетились около стола, в нетерпеливом ожидании обеда, один Лермонтов не принимал участия в наших хлопотах; он стоял на коленях перед стулом, карандаш его быстро бегал по клочку серой бумаги. <...> Окончив писать, он вскочил, тряхнул головой, сел на оставшийся стул против меня и передал мне нововышедшие из-под его карандаша стихи».
      Куска лишь хлеба он просил.../И кто-то камень положил/В его протянутую руку. — Эти строки соотносятся с Нагорной проповедью Иисуса Христа: «Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит хлеба, подал бы ему камень?» (Евангелие от Матфея, 7, 9).

1831-го июня 11 дня

      ...О, когда б я мог/Забыть, что незабвенно! женский взор!/Причину стольких слез, безумств, тревог! — Здесь нашло отражение неразделенное чувство поэта к Наталье Федоровне Ивановой (в замужестве Обресковой; 1813—1875), дочери драматурга Ф. Ф. Иванова (1777—1816). Окончившиеся разрывом драматические отношения Лермонтова с Н. Ф. Ивановой запечатлены в лирическом цикле 1830—1832 гг.


Исповедь

      Центральные мотивы стихотворения нашли свое выражение и в зрелой лирике Лермонтова — «Не верь себе», «Благодарность».

Чаша жизни

      Образец ранней философской лирики Лермонтова.

К Д. («Будь со мною, как прежде бывала...»)

      Любовное стихотворение раннего Лермонтова. К кому оно обращено — не установлено. На этот счет существует несколько предположений («К Другу», к Д. Ф. Ивановой, сестре Н. Ф. Ивановой), но они не представляются достаточно убедительными.

Силуэт

      Восьмистишие любовно-комплиментарного характера. Предположительно адресовано Н. Ф. Ивановой.

«Я видел раз ее в веселом вихре бала...»

      Время создания (1830—1831) и тональность этого стихотворения дают основания отнести его к циклу стихов, посвященных Н. Ф. Ивановой.

К* («Я не унижусь пред тобою...»)

      Обращено к Н. Ф. Ивановой.

«Нет, я не Байрон, я другой...»

      О своей близости Байрону Лермонтов говорил неоднократно, осознавая вместе с тем и собственную творческую самостоятельность, что наиболее определенно выразилось в комментируемом стихотворении.

«Я жить хочу! хочу печали...»

      Первые восемь строк Лермонтов ввел в свое письмо (август 1832 г.) к приятельнице, воспитаннице Е. А. Арсеньевой Софье Александровне Бахметевой (1800— ?) с примечанием, что стихи написаны «месяц тому назад».

Желанье («Отворите мне темницу...»)

      Стихотворение известно в нескольких редакциях. Первые четыре строки позднее вошли в стихотворение «Узник».

Два великана

      Написано по поводу двадцатилетней годовщины Отечественной войны 1812 г. В начале 1830-х гг. резко усиливается общественный интерес к событиям 1812 г. В иносказательной форме изображено поражение Наполеона («трехнедельный удалец») в борьбе с Россией («старый русский великан»).

      Но упал он в дальнем море... — Наполеон был отправлен в ссылку на остров Св. Елены, где скончался в 1821 г.

«Она не гордой красотою...»

      Обращено к Варваре Александровне Лопухиной (в замужестве Бахметевой; 1815—1851), московской приятельнице Лермонтова, младшей дочери в семействе Лопухиных, жившем по соседству с бабушкой поэта Елизаветой Алексеевной Арсеньевой на Малой Молчановке. По словам троюродного брата Лермонтова Акима Павловича Шан-Гирея (1818—1883), чувство Лермонтова к В. А. Лопухиной «было... истинно и сильно, и едва ли не сохранил он его до самой смерти своей».

«Примите дивное посланье...»

      Приведено в письме Лермонтова к С. А. Бахметевой, написанном в августе 1832 г. сразу после приезда в Петербург.
      Оно не Павлово писанье — /Но Павел вам отдаст его. — Каламбур, в основе которого сопоставление имен апостола Павла, автора 14 посланий, вошедших в Новый Завет, и Павла Александровича Евреинова (?—1857) — двоюродного дяди Лермонтова, офицера лейб-гвардии Измайловского полка. По просьбе Лермонтова он должен был отвезти письмо в Москву.
      Куда ни взглянешь, красный ворот,/Как шиш, торчит перед тобой... — Лермонтов имеет в виду полицейские мундиры.
      И, наконец, я видел море,/Но кто поэта обманул?../Я в роковом его просторе/Великих дум не почерпнул... — Лермонтов возражал против традиционно-романтического изображения моря. В полемических целях он использовал выражение из стихотворения Н. М. Языкова «Пловец» («Нелюдимо наше море...», 1829): «В роковом его просторе/Много бед погребено».

Парус

      Написано в Петербурге. Первоначальный текст вошел в письмо Лермонтова к Марии Александровне Лопухиной (1802—1877), старшей сестре В. А. Лопухиной, датированное 2 сентября 1832 г.

      Белеет парус одинокой... — Эта строка совпадала с 19-м стихом первой главы А. А. Бестужева (Марлинского) «Андрей, князь Переяславский» (отд. изд. 1828 г.). Образ белеющего в морском тумане паруса получил в творчестве Лермонтова и живописное воплощение — в акварельном рисунке, относящемся к концу 1820-х — началу 1830-х гг. Несколько лет спустя Лермонтов вновь вернулся к этому образу, использовав его в концовке «Княжны Мери».


Умирающий гладиатор

      Стихотворение написано 2 февраля 1836 г. Первые 20 строк представляют собой вольное переложение строф 139—141 песни IV «Чайльд-Гарольда» Дж. Байрона. Из этой же песни взят и эпиграф к стихотворению (строфа 110, стих I).
      Надменный временщик и льстец его сенатор... — Строка навеяна началом стихотворения К. Ф. Рылеева «К временщику» (1820) («Надменный временщик... Монарха хитрый льстец...»).
      Когда-то пламенных мечтателей кумир.../Осмеянный ликующей толпою! — Речь идет о гибели надежд, связывавшихся с революционными движениями в Европе (конец XVIII — первая треть XIX в.).

Бородино

      Написано, по-видимому, в январе 1837 г. как отклик на двадцатипятилетнюю годовщину Отечественной войны 1812 г. Известно раннее стихотворение Лермонтова, также посвященное Бородинской битве, под заглавием «Поле Бородина» (1830—1831). И в том и в другом случае Лермонтов попытался воспроизвести бородинские события посредством рассказа очевидца, участника сражения.
      Уланы с пестрыми значками,/Драгуны с конскими хвостами...  — Полки и эскадроны улан различались по значкам-флюгеркам на пиках; головной убор драгун представлял собой каску с пышным плюмажем из конского волоса, который служил защитой от сабельного удара.

Смерть поэта

      Отклик на трагическую гибель Пушкина (Пушкин умер 29 января 1837 г.). Лермонтов был болен, когда до него дошла весть о роковой дуэли. О последних днях Пушкина он узнал от лечившего его доктора Н. Ф. Арендта, который навещал тяжело раненного поэта. Первая часть стихотворения (без эпиграфа) сохранилась в рукописи (до слов «А вы, надменные потомки...»); вторая часть его известна по копиям, в том числе по копии, приложенной к следственному делу «О непозволительных стихах, написанных корнетом лейб-гвардии гусарского полка Лермонтовым, и о распространении оных губернским секретарем Раевским».

      В стихах, написанных на смерть Пушкина, Лермонтов выразил глубокое возмущение русского общества отношением к поэту придворной аристократии, явившейся подлинной виновницей его гибели.
      Погиб Поэт! — невольник чести... — Последнее выражение заимствовано из поэмы Пушкина «Кавказский пленник», содержащей известный автобиографический элемент: «Невольник чести беспощадной,/ Вблизи видал он свой конец,/На поединках твердый, хладный,/Встречая гибельный свинец».
      Его убийца хладнокровно навел удар... — Убийца Пушкина — Жорж Шарль Дантес (1812—1895), поручик Кавалергардского полка (с 1834 г.). Усыновивший его нидерландский посланник барон Л. Геккерен ввел Дантеса в салоны придворной русской аристократии, организовавшей травлю поэта, закончившуюся роковым поединком. За дуэль с Пушкиным Дантес был выслан во Францию.
      ...издалека,/Подобный сотням беглецов,/На ловлю счастья и чинов/ Заброшен к нам по воле рока... — Дантес прибыл в Петербург в 1833 г. после вандейского мятежа.
      Смеясь, он дерзко презирал/Земли чужой язык и нравы... — Дантес сохранил французское подданство, русского языка не знал.
      Как тот певец, неведомый, но милый... — В этом и следующих стихах — напоминание о Владимире Ленском из романа Пушкина «Евгений Онегин».
      Зачем от мирных нег и дружбы простодушной/Вступил он в этот свет завистливый и душный/Для сердца вольного и пламенных страстей? — Сознательная перекличка со строками из стихотворения Пушкина «Андрей Шенье»: «Зачем от жизни сей, ленивой и простой,/Я кинулся туда, где ужас роковой,/Где страсти дикие, где буйные невежды,/ И злоба и корысть!..»

      И прежний сняв венок — они венец терновый,/Увитый лаврами, надели на него:/Но иглы тайные сурово/Язвили славное чело... — Некоторые из этих словосочетаний близки к написанному в связи со смертью драматурга В. А. Озерова посланию В. А. Жуковского «К кн. Вяземскому и В. Л. Пушкину»: «Пусть Дружба нежными перстами/Из лавров ей венок свила —/В них Зависть терния вплела;/И торжествует: растерзали/Их иглы славное чело...»

      А вы, надменные потомки/Известной подлостью прославленных отцов... — Этот и следующие за ним 15 стихов были написаны позже, чем начальные строфы, — в ответ на суждения тех, кто оправдывал убийц поэта. О том, кого имел в виду Лермонтов, говоря о «надменных потомках», дает представление один из списков стихотворения, в котором назван ряд фамилий тех, кто, унаследовав «известную подлость» отцов, сочетал в себе «надменность» и «рабство»: графы Орловы, Бобринские, Воронцовы, Завадовские, князья Барятинские и Васильчиковы, бароны Энгельгардты и Фредериксы. В целом концепция этих строк опирается на пушкинские исторические представления о «новой аристократии», захватившей ключевые позиции в обществе и оттеснившей «старое дворянство», с судьбой которого Пушкин связывал национальную историческую и культурную традицию. К «обломкам игрою счастия обиженных родов» Лермонтов относил и самого Пушкина.
      Есть грозный суд: он ждет... — По традиции этот стих в некоторых изданиях печатался: «Есть грозный судия: он ждет». Сейчас на основании дошедших списков принято чтение «Есть грозный суд».

Узник

      Мотивы и образы стихотворения навеяны реальными событиями. По свидетельству А. П. Шан-Гирея, написано в феврале 1837 г., Лермонтов в это время находился под арестом за стихи, написанные на смерть Пушкина. Поэт был помещен в одной из комнат верхнего этажа Главного штаба. К нему пускали только камердинера. Лермонтов «велел завертывать хлеб в серую бумагу, и на этих клочках с помощью вина, печной сажи и спички написал несколько пьес»: «Когда волнуется желтеющая нива...», «Молитва» («Я, матерь Божия, ныне с молитвою...»), «Сосед» («Кто б ни был ты, печальный мой сосед...»), и «Узник». Первые четыре строки перенесены из стихотворения 1832 г. «Желанье».

Сосед

      Стихотворение написано под впечатлением ареста, которому был подвергнут автор «Смерти поэта». По теме, времени и условиям написания близко к стихотворению «Узник» (см. комментарии к стихотворению «Узник»).


«Когда волнуется желтеющая нива...»

      В стихотворении запечатлено состояние гармонии поэта с окружающим миром, обретенное с помощью просветляющей природы. В качестве недостатка стихотворения отмечалось соединение в нем различных временных периодов, «сезонов» (Г. Успенский), однако это смешение явилось художественным приемом, с помощью которого с особой полнотой выражена поэтическая идея стихотворения. Написано в феврале 1837 г. (см. комментарии к стихотворению «Узник»).

Кинжал

      Относится, по-видимому, к концу 1837-го или к началу 1838 г. Первоначальное название — «Подарок»: в стихотворении речь идет о подаренном поэту кинжале. Известно, что среди вещей Лермонтова находился кинжал, привезенный из первой ссылки.

Дума

      Об обстоятельствах написания стихотворения сведений нет.
      Так тощий плод, до времени созрелый,/Ни вкуса нашего не радуя, ни глаз,/Висит между цветов, пришлец осиротелый,/И час их красоты — его паденья час! — Эти строки повторяют почти без сомнения стихи 6—9 раннего стихотворения «Он был рожден для счастья, для надежд...», которые (вместе со следующими четырьмя строками) представляют собой стихотворный пересказ отрывка из романа Гёте «Годы учения Вильгельма Мейстера» (1796): «Опадают не только первые цветы, которые вы можете беречь там, наверху, в своих маленьких комнатах, но и плоды, которые, вися на ветках, долго еще внушают нам прекраснейшие надежды, в то время как тайный червь уже готовит им преждевременную зрелость и разрушение».

Казачья колыбельная песня

      Сохранился список стихотворения, сделанный бабушкой Лермонтова Елизаветой Алексеевной Арсеньевой для дальней родственницы и друга Лермонтова Александры Михайловны Верещагиной (в замужестве баронесса Хюгель; 1810—1873) и посланный ей в Штутгарт в письме от 23 ноября 1838 г. — по случаю рождения дочери Верещагиной Елизаветы. По преданию, написано под впечатлением «баюкашной» песни казачки, которую Лермонтов слышал в станице Червленой на Тереке (по другим данным — в станице Старомышастовской на Кубани).


Поэт («Отделкой золотой блистает мой кинжал...»)

      Твой стих, как Божий дух, носился над толпой.../Во дни торжеств и бед народных. — Отзвук декабристских представлений о поэте как о народном вожде, пробуждающем в согражданах стремление к свободе.

Три пальмы

      Соотносится с IХ «Подражанием Корану» А. С. Пушкина («И путник усталый на Бога роптал...») — по линии сюжета, ориентальной окраске, характеру строфики стиха.
      Фарис (арабск.) — всадник, наездник.

Молитва («В минуту жизни трудную...»)

      Написано для княгини Марии Александровны Щербатовой (урожд. Штерич; 1820—1879), которой в 1839—1840 гг. Лермонтов был увлечен: «Машенька (Щербатова. — И. Ч.) велела ему (Лермонтову. — И. Ч.) молиться, когда у него тоска. Он ей обещал и написал эти стихи». Имя Щербатовой называли в связи с разговорами о дуэли Лермонтова с Эрнестом де Барантом, атташе французского посольства, сыном французского посла А.-Г.-П. Баранта.

«Как часто, пестрою толпою окружен...»

      Написано под впечатлением одного из балов в Дворянском собрании под новый 1840 г. Как вспоминал Тургенев («Литературные и житейские воспоминания»), «на бале Дворянского собрания ему (Лермонтову. — И. Ч.) не давали покоя, беспрестанно приставали к нему, брали его за руки; одна маска сменялась другою, а он почти не сходил с места и молча слушал их писк, поочередно обращая на них свои сумрачные глаза. Мне тогда же почудилось, что я уловил на лице его прекрасное выражение поэтического творчества. Быть может, ему приходили в голову те стихи:

Когда касаются холодных рук моих
С небрежной смелостью красавиц городских
Давно бестрепетные руки...
и т. д.».


И скучно и грустно


      Белинский об этом стихотворении писал: «Страшен этот глухой могильный голос подземного страдания, нездешние муки, этот потрясающий душу реквием всех надежд, всех чувств человеческих, всех обаяний жизни... это не минута духовной дисгармонии, сердечного отчаяния: это — похоронная песня всей жизни!»

<М. А. Щербатовой> («На светские цепи...»)

      Обращено к М. А. Щербатовой (о ней см. комментарии к стихотворению «Молитва» («В минуту жизни трудную...»)).
      Но юга родного/На ней сохранилась примета... — М. А. Щербатова была украинкой по происхождению.

Журналист, читатель и писатель

      Написано 20 марта 1840 г. в Петербурге на Арсенальной гаупвахте, где Лермонтов находился под арестом за дуэль с Э. де Барантом. Стихотворение содержит резкую критику бессодержательной «массовой литературы». В жанровом отношении ориентировано на «Разговор книготорговца с поэтом» А. С. Пушкина (1824), где впервые в форме поэтического диалога рассматривается проблема положения поэзии в «коммерческий век». Экспозиционная ремарка стихотворения повторена в рисунке Лермонтова, изображающем самого Лермонтова в позе Читателя и поэта, публициста А. С. Хомякова (1804—1841) в позе Писателя (альбом Лермонтова 1840—1841 гг.).
      По другим данным, в Читателе изображен П. А. Вяземский (1792—1878). В Журналисте угадывается издатель журнала «Московский телеграф» (1825—1834) Н. А. Полевой (1796—1846). Вероятнее всего, однако, что Лермонтов не имел в виду конкретных прототипов; изображение ситуации и персонажей носит достаточно обобщенный характер.
      Эпиграф — из произведения И.-В. Гёте «Изречения в стихах».
      Зато какая благодать,/Коль небо вздумает послать/Ему изгнанье, заточенье... — Парафраза строк «Ответа анониму» Пушкина (1830).
      Ну, что вы пишите? нельзя ль/узнать?.. — Парафраза из «Разговора...» А. С. Пушкина.

      Во-первых, серая бумага.../Да как-то страшно без перчаток... — Парафраза замечания П. А. Вяземского («Отрывок их письма к А. И. Г<отовцевой>», 1830): «Кто-то сказал, что с некоторого времени журналы наши так грязны, что их не иначе можно брать в руки, как в перчатках».


Воздушный корабль

      Написано в марте 1840 г. в Ордонанс-гаузе, куда Лермонтов был заключен после дуэли с Э. де Барантом. Свободное переложение посвященной Наполеону баллады австрийского поэта Й.-К. Зедлица (1790—1862) «Корабль призраков» (1832). В ряде строф сказалось влияние другой баллады этого же автора: «Ночной смотр» (1827), переведенной в 1836 г. В. А. Жуковским.
      Но спят усачи-гренадеры —/В равнине, где Эльба шумит,/Под снегом холодной России,/Под знойным песком пирамид. — В этих строках обозначены основные вехи военной карьеры Наполеона (в обратном хронологическом порядке): битве при Лейпциге в 1813 г., война 1812 г. с Россией, египетский поход 1798—1799 гг.

Пленный рыцарь

      Предположительно относится к весне 1840 г. — времени, когда Лермонтов находился под арестом за дуэль с Э. де Барантом. Существует иная датировка и интерпретация текста «Пленного рыцаря»: он связывается со стихами 1841 г., которые объединяет тема смерти («Любовь мертвеца», «Сон» и др.).

Отчего

      Принято считать, что стихотворение обращено к М. А. Щербатовой.

Благодарность («За все, за все тебя благодарю я...»)

      За все, за все тебя благодарю я... — В первой публикации местоимение «тебя» было написано со строчной буквы. Стихотворение, таким образом, воспринималось как обращение к женщине и потому не привлекало внимание цензуры. Между тем очевидно, что смысл его — в обращении к Богу. Есть основание предполагать, что стихотворение полемически соотносится с напечатанным в 1839 г. в «Отечественных записках» стихотворением В. И. Красова (1810—1854) «Молитва» («Благодарю, Творец, за все благодарю...»).

Из Гёте

      Свободный перевод второй «Ночной песни странника» (1780) И.-В. Гёте. История создания стихотворения Лермонтова отражена в воспоминаниях поэта и переводчика Гёте А. Н. Струговщикова (1808— 1878): «На вопрос его я отвечал, что с первой половиной сладил, а во второй — недостает мне ее певучести и неуловимого ритма. „А я, напротив, мог только вторую половину перевести”, — сказал Лермонтов и тут же, по просьбе моей, набросал мне на клочке бумаги свои „Горные вершины”».


К портрету

      Обращено к графине Александре Кирилловне Воронцовой-Дашковой (урожд. Нарышкиной; 1818—1856), знакомой Лермонтова. Поэт имел в виду литографированный в Париже г. Греведоном рисунок Лейца (1840), прекрасно передающий очарование облика графини. «...Никогда не встречал я, — писал В. А. Соллогуб (1813—1882), — такого соединения самого тонкого вкуса, изящества, грации с такой неподдельной веселостью, живостью, почти мальчишеской проказливостью. Живым ключом била в ней жизнь и оживляла, скрашивала все окружающее».

Тучи

      Написано в апреле 1840 г. перед отъездом Лермонтова во вторую кавказскую ссылку. Как вспоминал впоследствии В. А. Соллогуб, «друзья и приятели собрались в квартире Карамзиных проститься с юным другом своим, и тут, растроганный вниманием к себе и непритворною любовью избранного кружка, поэт, стоя в окне и глядя на тучи, которые ползли над Летним садом и Невою, написал стихотворение „Тучки небесные, вечные странники...”. Софья Карамзина и несколько человек гостей окружили поэта и просили прочесть только что набросанное стихотворение. Он оглянул всех грустным взглядом выразительных глаз своих и прочел его. Когда он кончил, глаза были влажные от слез...».

<Валерик> («Я к вам пишу случайно; право...»)

      Обращено, по-видимому, к В. А. Бахметевой (урожд. Лопухиной). В послании запечатлен один из эпизодов Кавказской войны, связанный с боевыми действиями отряда генерал-лейтенанта А. В. Галафеева в Чечне — бой на речке Валерик (11 июля 1840 г.), в котором Лермонтов принимал участие. По свидетельству К. Х. Мамацева, офицера-артиллериста, так же как и Лермонтов, участника Валерикского сражения, поэт, «заметив опасное положение артиллерии, подоспел... со своими охотниками. Но едва начался штурм, как он уже бросил орудие и верхом на белом коне, рванувшись вперед, исчез за завалами». Рассказ Лермонтова о Валерикском бое очень близок описанию сражения, содержащемуся в «Журнале военных действий» отряда Галафеева.

      Валери́к (чеченское Валарг) — река, приток Сунжи, впадающей в реку Терек. Название возникло от первоначального «Валеран хи» — «смерти река», о чем Лермонтов мог знать от местного населения.

Завещание

      Написано в конце 1840 г.; связано с участием Лермонтова в военных действиях на Кавказской линии (поход в Большую и Малую Чечню).

Родина

      В рукописи озаглавлено «Отчизна». Импульсом к созданию стихотворения, возможно, послужила публикация «Отчизны» А. С. Хомякова (в конце 1839 г. — в газете «Санкт-Петербургские ведомости» и журнале «Отечественные записки»). 13 марта 1841 г. В. Г. Белинский писал В. П. Боткину: «Лермонтов еще в Питере. Если будет напечатана его „Родина” — то, аллах керим, что за вещь — пушкинская, т. е. одна из лучших пушкинских». Принято считать, что известный рисунок Лермонтова, названный «Чета белеющих берез», представляет собой автоиллюстрацию к стихотворению «Родина».

«На севере диком стоит одиноко...»

      Вольный перевод стихотворения Г. Гейне «Сосна стоит одиноко» из сборника «Книга песен» (1827). Как утверждал сын поэта П. А. Вяземского Павел Петрович Вяземский (1820—1888) (с ним Лермонтов в 1838—1841 гг. встречался у Карамзиных), перевод стихотворения Гейне был сделан по его просьбе: «Немецкого Гейне нам принесла С. Н. Карамзина. Он наскоро, в недоделанных стихах, набросал на клочке бумаги свой перевод. Я подарил его тогда же княгине Юсуповой. Вероятно, это первый набросок, который сделал Лермонтов, уезжая на Кавказ в 1841 г., и который ныне хранится в императорской Публичной библиотеке».

      Стихотворение Лермонтова по смыслу отличается от оригинала. Лермонтов не принял во внимание существенных для Гейне грамматических родовых различий: в немецком языке «сосна» — мужского рода, «пальма» — женского. Поэтому стихотворение Лермонтова написано не о разлуке влюбленных, как у Гейне, а о трагедии одиночества, непреодолимой разобщенности людей.


«Прощай, немытая Россия...»

      Написано в апреле 1841 г. в Петербурге. Известно несколько вариантов текста, отличающихся друг от друга чтением стихов четвертого («И ты, послушный им народ», «И ты, покорный им народ») и шестого («Укроюсь от твоих царей»). Публикуемая редакция наиболее вероятна по смыслу и форме.
      И вы, мундиры голубые... — Офицеры корпуса жандармов носили форму голубого цвета.

Утес

      Написано в апреле 1841 г.

Листок

      Написано между маем и июлем 1841 г. Наиболее полное воплощение образа гонимого бурей листка, проходящего через всю поэзию Лермонтова.

«Выхожу один я на дорогу...»

      Написано между маем и началом июля 1841 г.
      Сквозь туман кремнистый путь блестит... — Л. Н. Толстой характеризовал эту строку как «замечательно выраженное впечатление кавказского пейзажа».

Пророк

      Написано между маем и началом июля 1841 г.

«Нет, не тебя так пылко я люблю...»

      Написано летом 1841 г. К кому обращено стихотворение, окончательно не установлено. Возможно, адресат его — Екатерина Григорьевна Быховец (1820—1880), дальняя родственница Лермонтова, с которой поэт встречался летом 1841 г. в Пятигорске.
      Я говорю с подругой юных дней,/В твоих чертах ищу черты другие... —  По приведенному свидетельству Быховец, она напомнила Лермонтову В. А. Бахметеву (урожд. Лопухину).



следующая страница >>