girniy.ru 1 2 3

Дормашев Ю.Б., Романов В.Я. Психология внимания. М., 1995.


ПОГЛОЩЕННОСТЬ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ

Концентрация внимания является общей характеристикой ряда субъективно значимых состояний сознания и, более того, служит необходимым условием их достижения. Сюда относят состояния по­этического и артистического вдохновения, эстетического наслажде­ния и восторга, медитации, сердечной молитвы, мистического экста­за, любовного томления, абсорбции, гипнотического транса, пико­вых и рекордных переживаний, идентификации и эмпатии. Яркие описания и высокие оценки этих состояний можно найти в философ­ской, искусствоведческой, художественной, автобиографической и религиозной литературе. Научное исследование состояний такого рода тормозится трудностями методического характера, нерешенно­стью многих вопросов общей психологии и, в частности, проблемы внимания.

Начиная с 60-х годов интерес к этой области субъективного опыта человека и число соответствующих исследований неуклонно возра­стают. В странах, где проблемы материального плана в основном решены, перед научной психологией поставили новую практическую задачу — повышение качества жизни в аспектах сознания и самосоз­нания индивида. Этому заказу отвечают, среди прочих, уже пол­учившие широкую известность, признание и поддержку специали­стов-практиков, исследования интернациональной группы психоло­гов, которую возглавляет американец Михай Чиксентмихайи (Csikszentmihalyi, 1975; Csikszentmihalyi, Selega-Csikszentmihalyi, 1988; Csikszentmihalyi, 1990). Исходным и центральным объектом этих исследований стал известный феномен поглощенности деятель­ностью; в плане же общепринятой предметной классификации ре­зультаты и выводы этих работ обычно приводят в разделах, посвя­щенных теориям внутренней мотивации (напр., Хекхаузен, 1986). В

247

настоящем приложении мы остановимся, преимущественно, на ма­териалах, непосредственно связанных с психологией внимания.

Отправным пунктом исследований М. Чиксентмихайи послужили личные наблюдения за работой художников и скульпторов. Его по­разил следующий факт: художник, работавший увлеченно и само­забвенно в течение многих часов над картиной, которая ему несом­ненно удалась, мог забросить свое творение в дальний угол мастер­ской и даже не пытался выставить его на продажу или публичное обозрение. В этом и множестве других подобных случаев вознаграж­дение заключалось в самой деятельности, а не в заработке или соци­альном признании.


"Несмотря на то, что занятие живописью практически никому из них не могло принести ни славы, ни денег, эти художники целиком и почти фанатично отдавали себя сво­ему произведению, трудились день и ночь, и ничто другое в их жизни не имело столь большого значения. Однако как только работа над картиной или скульптурой завершалась, интерес к ним полностью исчезал. Художники не проявля­ли заметного интереса к картинам друг друга и к великим шедеврам изобразительного искусства. Большинство из них не ходили в музеи и не украшали свои дома произведе­ниями искусства. Если же речь заходила об эстетических качествах их творений или работ друзей, то они начинали скучать или казались сбитыми с толку. Они любили погово­рить о мелких технических деталях, стилистических нова­циях, о действиях, мыслях и чувствах, происходящих по ходу создания произведения. Постепенно стало очевидным, что ими движет и их поддерживает нечто, находящееся в самой изобразительной деятельности" (Csikszentmihalyi, 1975, с. XI).

Что же движет художником в этой ситуации? Ответы, найденные в психоаналитической, необихевиористской и гуманистической ли­тературе, обсуждавшей сходные феномены, показались М. Чиксент­михайи неубедительными. Он предположил, что причину следует искать не в глубинах бессознательного, не в особенностях стимуль-ного окружения и не в потребности самоактуализации, а в сфере непосредственных сознательных переживаний, возникающих по хо­ду деятельности. Наградой человеку служит особого рода наслажде­ние (enjoyment*). Совокупность переживаний, которые сопровожда-

Эквивалентного перевода данного термина на русский язык одним словом, по-видимому, не существует. Авторы "Англо-русского синонимического словаря" (М.: Рус. яз., 1988) пишут: "Enjoyment (удовольствие, радость, наслаждение) отличается от всех других синонимов ряда тем, что обозна­чает не только состояние удовольствия (физического или духовного), но и процесс его получения" (с. 321, курсив авторов).


ют и, одновременно, мотивируют деятельность, непрерывно подтал­кивая субъекта на ее возобновление и продолжение независимо от внешних подкреплений, получила название аутотелического (несу­щего цель в самом себе) опыта.

М. Чиксентмихайи поставил задачу описания этого опыта и ана­лиза условий его возникновения. Первоначальный материал был собран путем интервью и опроса около двухсот человек, предполо­жительно знакомых с опытом аутотелической деятельности (худож­ников, скульпторов, танцоров, скалолазов, композиторов, хирургов, шахматистов, баскетболистов, ученых и др.). Опрашиваемые (ре­спонденты) нередко говорили о потоке (flow), в который они как бы погружены. В качестве примера автор приводит следующий фраг­мент интервью с молодым поэтом, альпинистом—любителем:

"Таинственная притягательность скалолазания заклю­чается в процессе восхождения; достигнув вершины, вы радуетесь, но в действительности хотели бы, чтобы подъем продолжался вечно. Ценность восхождения состоит в самом восхождении, подобно тому как оправданием поэзии слу­жит сочинительство. Вы ничего не завоевываете, а только побеждаете нечто в самом себе... Акт сочинения оправды­вает поэзию. Восхождение является таким же признанием того, что вы - поток. Цель потока состоит в том, чтобы про­должать течение, оставаясь потоком, а не в достижении вершины или создании литературной утопии. Это не дви­жение вверх, а непрерывное течение; вы поднимаетесь только затем, чтобы сохранить поток. Для восхождения нет никакого разумного обоснования, кроме восхождения как такового, это связь с самим собой" (Csikszentmihalyi, 1975, с. 47-48).

М. Чиксентмихайи стал использовать слово "поток" в качестве термина, обозначающего аутотелический опыт в целом. Он пишет:

"В состоянии потока действие следует за действием со­гласно внутренней логике, которая, как кажется, не требу­ет никакого сознательного внимательного агента. Субъект переживает этот процесс как непрерывное перетекание от одного момента к последующему, чувствуя, что действия находятся в его власти, а разница между ним и окружаю­щим, стимулом и ответом, прошлым, настоящим и буду­щим незначительна" (Csikszentmihalyi, 1975, с. 36). На основании анализа полученного материала были выделены следующие универсальные характеристики потока: слияние дейст­вия и осознания, сосредоточение внимания на ограниченном поле


248

249

стимулов, потеря эго или выход за его пределы, чувство власти и компетентности, ясные цели и быстрые обратные связи, аутотеличе-ская природа. Длительная, не требующая усилий фокусировка вни­мания занимает в этом списке особое, ключевое место, поскольку определяет, в конечном итоге, все прочие аспекты аутотелического опыта. О предельной концентрации внимания говорило подавляю­щее большинство респондентов. Приведем несколько примеров соот­ветствующих заявлений представителей разных групп:

"Ваша концентрация совершенно полная. Ваш ум не блуждает; вы не думаете о чем-то еще и всецело вовлечены в то, что делаете. Вы прекрасно чувствуете свое тело и не осознаете какой-либо скованности. Все ваше тело бодрству­ет, и вы не чувствуете ни одной области, где оно было бы зажато или блокировано. Ваша энергия течет очень плавно. Вы чувствуете себя комфортно, свободным и сильным (тан­цор) ... После того, как я действительно вхожу в процесс, я совершенно забываю обо всем, что меня окружает. Я имею в виду, что может зазвонить телефон или дверной звонок, или загореться дом, или что-нибудь еще в этом роде. . . Начиная работать, я фактически отключаю внешний мир. Как только прекращаю, я могу вернуть его обратно (компо­зитор). . . Никакого усилия — игра это борьба, а концент­рация подобна дыханию: вы никогда не думаете о ней. По­толок может рухнуть, но если не на вас, то вы не заметите этого (шахматист). . . Когда я начинаю восхождение, моя память как бы отключается. Все, что я могу припомнить, ограничено 30 последними секундами, а все, что я могу продумать наперед — ближайшими 5 минутами... При ог­ромной концентрации обычный мир забывается (скало­лаз). Не осознавая обстоятельств, я настолько поглощен, что не замечаю снующих туда сюда медицинских сестер и не осознаю усталость ног (хирург)" (Csikszentmihalyi, 1975, с. 39,41,66,81, 133).


Как видно из этих высказываний, в состоянии потока сознание человека резко сужено. Все мысли заняты и как бы растворены в выполняемых действиях. Негативные чувства и настроения, про­шлые огорчения и заботы о будущем, которые в иное время дают о себе знать или непрерывно крутятся на периферии сознания, на­прочь забываются. Поэтому некоторые респонденты сравнивали эф­фект потока с результатами психотерапии. Концентрация внимания приводила также к изменению восприятия окружающего мира и нарушению чувства времени.

Анализ сообщений и ответов респондентов показал, что основным условием возникновения потока является соответствие требований ситуации умениям субъекта. В любой момент времени человек осоз­нает определенный ограниченный круг возможностей деятельности и, вместе с тем, свои умения, то есть способность реализовать эти возможности и справиться с вызовами данной ситуации. Состояние тревоги возникает в тех случаях, когда субъект завален требования­ми, чувствуя при этом, что не сможет их удовлетворить. Если же требования к действию не столь велики, но все же превышают его способности, то он испытывает беспокойство. Состояние потока пе­реживается при условии равенства воспринимаемых требований и способностей. Когда умения субъекта несколько выше возможностей их применения, то наступает состояние скуки. Оно переходит в состояние тревоги, если способности человека очень велики, а возмож­ности для соответствующих действий незначительны. М. Чиксент-михайи подчеркивает, что речь идет именно о воспринимаемых тре­бованиях и умениях. В состоянии потока ситуация переживается субъектом как проблематичная, бросающая ему определенный вызов и, в то же время, как разрешимая, поскольку он знает, что распола­гает необходимыми силами и умениями. Источник аутотелического опыта лежит поэтому не в самом субъекте и не в ситуации или задаче, а во взаимодействии субъекта с окружением. Иногда скучной может быть самая щедрая на развлечения игровая деятельность (напр., игра п карты) и, напротив, деятельность рутинная (напр., работа на кон­вейере) может принести наслаждение. Аутотелической может стать любая деятельность. И здесь вновь вниманию отводится решающая роль. Согласование требований и умений обеспечивается работой внимания. Эту идею в полной мере и на обширном эмпирическом материале разработала Дж. Гамильтон (Hamilton, 1981).


Она считает, что аффективное измерение опыта можно предста­вить в виде континуума настроений, ограниченного, с одной стороны, отрицательным полюсом скуки и, с другой стороны, положительным полюсом всепоглощающего интереса. Содержание опыта определя­ется процессами переработки информации, при этом общее строение и процессы системы переработки не рассматриваются. Автор говорит об информационном потоке, характеризуя его по типу, количеству и вариабельности перерабатываемой информации. Внимание регули­рует актуальный поток информации путем селективного усиления и торможения внешних и внутренних входов. Эти представления Дж. Гамильтон формулирует, ссылаясь на модель М. Эрдели (см. гл. 2, с. 97). Кроме того, она опирается на работы, указывающие на связь информационного потока с характеристиками и содержанием опыта сознания и самосознания. Среди них особое влияние на нее оказало


250

251

теоретическое исследование А. Блюменталя, который попытался со­единить классические представления о внимании и структуре созна­ния с идеями современных теорий переработки информации (Blumenthal, 1977). И, наконец, в качестве третьего основного источ­ника автор использует общие положения теорий ограниченных ре­сурсов внимания Д. Канемана, Д. Гофера и Д. Навона.

Дж. Гамильтон выделяет три класса механизмов внимательной регуляции — биологический, поведенческий и когнитивный. К био­логическим регуляторам относятся, например, процессы привыка­ния и сенсибилизации, обусловленные изменением уровня корковой активации; к поведенческим — приближение или удаление от источ­ника стимуляции, поисковое поведение и к когнитивным — фанта­зия, анализ и синтез поступающей информации.

Механизмы внимательной регуляции подгоняют актуальный по­ток информации к оптимальному, и в результате человек испытыва­ет положительные эмоции — чувство интереса и наслаждения дея­тельностью. Параметры оптимальной установки потока информации не являются жестко фиксированными и определяются не только ус­тойчивыми предпочтениями и наклонностями субъекта, но и его текущими выборами и состояниями, системой правил и предписа­ний, особенностями данной ситуации.


Работа внимательных регуляторов требует расхода умственного усилия, объем которого ограничен. Каждый индивид располагает определенным набором регуляторов и развитыми в той или иной степени умениями и навыками их использования. Некоторые люди для перехода в оптимальное состояние затрачивают меньше усилий и могут регулировать информационный поток в разнообразных ситу­ациях и при решении различных, даже рутинных задач. Например, кассир ритмично нажимает на клавиши кассового аппарата, как бы играя на музыкальном инструменте.

Широкое и гибкое использование внимательных регуляторов ха­рактеризует так называемую аутотелическую личность. Такие субъ­екты даже в условиях изоляции (тюремное заключение, полярные и спелеологические экспедиции и т.п.) способны к переживаниям аутотелического опыта. Основную функцию регуляции информаци­онного потока в этих случаях выполняют механизмы когнитивного переструктурирования. Менее адаптивной, а иногда и вредной, ока­зывается опора на биологические и поведенческие регуляторы. Так, некоторые подростки достигают оптимального информационного по­тока путем быстрого вождения мотоцикла, слушания громкой, рит­мичной музыки, приема алкоголя или наркотиков.

Линия анализа влияний внимания на эмоциональную сферу че­ловека, к сожалению, не получила дальнейшего продолжения. Изу-

чение феномена поглощенности деятельностью пошло по экстенсив­ному пути кросскультурных сравнений и исследования переживаний потока в повседневной жизни, а учебной и профессиональной дея­тельности. Полученные данные говорят о том, что явление потока не уникально, а его характеристики универсальны. Поток обнаружен у представителей разных культур, социальных и возрастных групп. М. Чиксентмихайи считает это переживание основным, первичным двигателем индивидуального развития и общественного прогресса. Так, он пишет:

"Поток не является гомеостатическим механизмом, но в иных отношениях его функционирование сильно напоми­нает другие универсальные источники положительных воз­награждений, как то пищу и секс. Функция потока заклю­чается не в побуждении деятельности организма, необходи­мой для выживания и размножения. Скорее и вероятнее всего, его функция состоит в стимуляции роста данного организма, но не в смысле онтогенетического развития или созревания, а в смысле реализации его возможностей и даже последующего выхода за их пределы. Универсаль­ность потока можно объяснить по сути дела тем, что он является каким-то соединением, встроенным эволюцией в нашу нервную систему — всякий раз когда мы функциони­руем в полной мере, вовлечены в деятельность, требующую всех и сверх того, наших сил и умений, мы испытываем чувство великой радости. Но для повторного переживания того же веселья нам необходимо ответить на несколько больший вызов и в какой-то степени прибавить в наших умениях. Таким образом увеличивается сложность адапта­ции, подталкиваемая тем наслаждением, которое она дает. Посредством переживания потока эволюция заставляет нас развиваться дальше" (Csikszentmihalyi, 1988, с. 367).


Новые данные потребовали уточнения и развития объяснительной модели потока (Massimini, Carli, 1988). Однако представления о при­роде внимания и его роли в процессах порождения этого опыта не изменились. Раскрывая свой взгляд на внимание, М. Чиксентмихайи по-прежнему ограничивается ссылками на его селективную функ­цию и на метафору недостаточных ресурсов психической энергии.

"Поскольку внимание определяет, что именно появится или не появится в сознании, и поскольку оно также необхо­димо для того, чтобы там происходили любые события дру­гих видов умственной деятельности — таких, как припоми­нание, размышление, переживание и принятие решения — полезно рассматривать его как психическую энергию. Вни-




252

253

мание подобно энергии в том смысле, что без него не может быть сделана никакая работа и при совершении работы оно растрачивается. Посредством определенных вкладов этой энергии мы создаем самих себя. Воспоминания, мысли и чувства — все это формируется в зависимости от того, как мы ее используем. И мы контролируем эту энергию, управ­ляя ею согласно нашим желаниям; следовательно, наше внимание является важнейшим орудием улучшения каче­ства жизненного опыта" (Csikszentmihalyi, 1990, с. 33, кур­сив автора).

Метафорическая и как следствие чрезмерно широкая и неопреде­ленная трактовка внимания как ограниченного резервуара психиче­ской энергии наводит автора на ряд рискованных обобщений, исполь­зуемых для объяснения явлений социальной и культурной жизни. Понятие внимания выступает здесь в качестве "одной прислуги за все", создавая иллюзию понимания самых разнородных фактов субъ­ективной и объективной действительности. В наиболее яркой и раз­вернутой форме эта позиция была заявлена и выражена в одной из ранних публикаций М. Чиксентмихайи, из которой стоит, в заклю­чение данного приложения, привести несколько цитат: "Способность сосредоточения внимания является наиболее фундаментальным спо­собом уменьшения онтологической тревожности, страха бессилия и несуществования. . . Основные социальные институты — экономи­ка, законодательство, правительство и средства массовой коммуни­кации — все они являются формализованными структурами внима­ния. .. Главные вопросы холистической науки о поведении вращают­ся вокруг одной проблемы: как и куда распределено внимание и кто управляет этим процессом" (Csikszentmihalyi, 1978, с. 344,354,356).



следующая страница >>