girniy.ru 1 2 3


©Дмитрий Орехов

ДЕТИ КАРФАГЕНА

или ПОД ЗВУКИ ФЛЕЙТЫ

пьеса для телеспектакля в двух действиях с эпилогом


«В основном человеческие жертвы приносились Баал-Хаммону. Особенно известны жертвы детей, главным образом первенцев, мальчиков, но часто и девочек… Жертву не сжигали живой; ребенка сначала умерщвляли, а уже мертвого сжигали на бронзовых руках статуи бога, причем совершалось это ночью под звуки флейты».

Из книги «Карфаген и его культура»


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА


ИГОРЬ - 13 лет

МЕЛКИЙ - 9 лет

УДАВ - 16 лет

------------------

ДЯДЯ СЛАВА - 50 лет

ТАМАРА, ПРОДАВЩИЦА ИЗ ЛАРЬКА – 45 ЛЕТ

КСАНА, ЕЁ ПОДРУГА – 35 ЛЕТ

ПЕРВАЯ ДОКТОРША

ВТОРАЯ ДОКТОРША

ДИРЕКТОР ДЕТДОМА

ИНСПЕКТОРША ОТДЕЛА ОПЕКИ

ЛЮСЯ

ТЕТКА С КУЛЬКОМ СЕМЕЧЕК

ГРАЖДАНИН С ПУДЕЛЕМ

ТОЛСТЫЙ МИЛИЦИОНЕР

УСАТЫЙ МИЛИЦИОНЕР

ТЕЛЕЖУРНАЛИСТ

ОПЕРАТОР

МАЛЬЧИКИ В БАССЕЙНЕ


…Им принадлежала ночь, и они уходили с первыми признаками утра. Эти первые признаки были едва заметны - словно кто-то разводил под гигантской сковородкой огонь. Кое-где в квартирах загорался свет; потом начинали хлопать двери подъездов; раздавался звон раннего трамвая; первые пешеходы спешили к метро. Потом уже были ручейки, а потом - целые людские реки. Город закипал. К полудню Город начинал остывать, но брожение не прекращалось, а к пяти часам вечера кто-то снова подкидывал дров в гигантскую топку. Но и эта волна, как и утренняя, понемногу спадала: утомлённые жители запирались в своих квартирах. И тогда они снова выходили на свет.

Никто не знал, сколько их. Они появлялись по одному, сперва робко и незаметно, а потом и целыми группками, объединённые какой-то загадочной целью. Они редко показывались на пустынных улицах и в дальних районах, куда еще не дотянулось метро. Они предпочитали центр города, его сердцевину, где скрещивались, образуя водовороты, людские реки. Их привлекали огни супермаркетов, магазинов «24», кафе и компьютерных клубов, они вливались в лабиринты ларьков и подстерегали прохожих у выхода из метро.


Они никогда не спрашивали «почему?» Для них не существовало и другого вопроса, столь важного для взрослых, и совершенно не ценившегося в их мире: «А что будет дальше?» Они не загадывали наперед. У них не бывало явных лидеров и вождей; их маленькие племена возникали стихийно и так же стихийно распадались. Они были безжалостны к тем, кого считали чужими, но умели быть верными и преданными.

Ещё они умели прятаться. Мнительный город тянулся вверх, а они уходили вниз. Подвалы, теплотрассы и канализационные люки давали им кров. Там они считали себя хозяевами, и плохо приходилось тем, кто был слабее их, в первую очередь - бездомным собакам и кошкам. Рынки и подземные переходы тоже были их вотчиной - они знали, как раздобыть еду, где попросить, где украсть, где спрятаться. Иногда их ловили и отправляли в специальные дома, где их мыли, одевали и даже чему-то учили, но они снова возвращались под землю.


ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ


1



Подземелье. Огромная труба теплоцентрали. Множество труб поменьше, краны. Надпись на трубе: «УблюТки все!». Куча ветоши и тряпья. Зубная паста «Жемчуг», тюбик наполовину выдавлен. Полиэтиленовые пакеты, банки, шкурки от бананов, использованные шприцы, пустые упаковки из под демидрола, брошюрка «Если у тебя ВИЧ». Брошюрка свидетелей Иеговы под названием «Ты можешь жить вечно в раю на земле».

Железные скобы лестницы. Круглое отверстие люка, из которого выходит клубящийся влажный воздух. Наверху – поляна; по краю поляны проложены рельсы. К люку ведёт тропинка. Окурки, коробки. Крышка от люка. Деревянный ящик для хранения песка и мётел. Остановка трамвая. Ларёк с пивом и сигаретами. Газон с невысокими деревцами. На заднем плане - многоэтажные дома.

На поляне возле люка Журналист, Оператор и Толстый милиционер. Журналист зажигает лампу, Оператор вскидывает камеру на плечо.


Журналист. Костик, готово?

Оператор. Но.

Журналист (в микрофон). Беспризорник или уличный ребёнок – это несовершеннолетний, для которого улица, в широчайшем смысле слова, стала обычным местопребыванием, а также тот, кто не имеет достаточной защиты… Буквально каких-то десять-пятнадцать лет назад беспризорность и наркомания считались болезнью развивающихся и развитых капиталистических стран. Но вот за какие-то три пятилетки данные проблемы становятся чуть ли не краеугольным камнем развития нашего общества. Если мы сумеем их решить, то получим шанс на полноценное будущее, своё и своих детей. Если нет, будем обречены на полную деградацию нации… Передо мной сотрудник милиции, любезно согласившийся дать нам интервью… Скажите, много ли беспризорников в вашем районе?

Толстый милиционер. Я что… я не… Я вам, знаете, так скажу: да. Потому что, знаете…

Журналист. Дорогие телезрители, вы всё слышали сами. Феномен уличных детей является симптомом чрезвычайного социального и экономического неблагополучия общества. Реформы последних лет ввергли многие семьи в бедность и лишения. Прежде всего эти лишения легли на плечи детей. Алкоголизм родителей – одна из основных причин ухода детей из дома. Дети надеются, что жизнь на улице будет лучше, но нередко условия там оказываются значительно хуже. (Поворачивается к милиционеру.) Вы с этим согласны?

Толстый милиционер. Тут знаете… Это у кого как. Если его дома, положим, отец палкой или там проводами, знаете, то нет. А вот если дома его не палкой, и не молотком, а так только (показывает кулак), а он у чёрных на рынке сопрёт что-нибудь, то да.

Журналист. Понятно. Хочу отметить, что ежегодно более ста тысяч детей попадают в розыск, как ушедшие из дома. В одной только столице счёт детей-беспризорников идёт на десятки тысяч… Ещё более пугающими становятся цифры, показывающие динамику роста употребления психоактивных веществ среди детей… Ежегодно прирост численности несовершеннолетних, злоупотребляющих наркотическими средствами, превышает 100 %. Число детей, наблюдающихся по поводу эпизодического употребления наркотиков, увеличилось в семнадцать раз. Всё чаще в поле зрения наркологических служб попадают дети семи, а иногда шести лет. Если темпы наркомании останутся прежними, то через несколько лет в нашем городе не останется ни одного здорового ребёнка… Скажите, а как проводят время современные беспризорники?


Толстый милиционер. Ну что… Они, значит, забьются в дыру какую-нибудь… Ну там в люк или в подвал… Потом клей размажут по дну пакета, знаете, и нюхают.

Журналист. Что, прямо мешок на голову надевают?

Толстый милиционер(смеётся). Да не… Он, значит, берёт пакет… Дайте-ка мне пакет. (Берет у журналиста прозрачный полиэтиленовый пакет, быстро завязывает его в нескольких местах, надувает, как шарик.) Вот, значит, сюда выдавливаешь, и вот так гоняешь воздух туда-сюда… А можно ещё с газетой. Тряпочку, значит, намочил, в газету завернул и дыши. Только тут не всякий клей подойдёт… знать надо…


Оператор показывает журналисту большой палец.


Толстый милиционер. А мешок на голову – это не… Это разве только когда мы сами им надеваем… Но это уже у нас… в отделении…

Журналист. Так ведь волосы склеиваются?

Толстый милиционер. Понятное дело. Если клей хороший, так он и прихватит сразу… Но это мы их отучаем так… Воспитываем, значит. Чтоб не дышали…

Журналист. Ясно. Воспитывать таких детей, помогать им – наш долг перед будущим. Нельзя сказать, что государство не уделяет внимание этим проблемам. Принят новый Семейный кодекс, отвечающий общепринятым международным нормам, подписана Международная Конвенция о правах ребёнка. В стране и в нашем городе действуют различные социальные программы, задействованы благотворительные фонды, а также миссионерские организации из Германии и Финляндии. (Милиционеру.) Скажите, вы слышали об организации под названием «Евангелие на востоке»?

Толстый милиционер. Чё?

Журналист. Эта организация приходит на помощь детям, попавшим в беду. Их кормят, одевают, устраивают в приюты…

Толстый милиционер (с искренним удивлением). Да ну?! Вот ёксель-моксель! Я пятнадцать лет в милиции, а не слыхал, что этим кто-то занимается.

Журналист. И последний вопрос. Как по-вашему, насколько эти уличные дети, беспризорники свободной России, стали частью криминальной среды? Иными словами, они только попрошайничают, или ещё воруют?


Толстый милиционер. Они-то? Да ты чё, парень, упал? Ещё как воруют!

Журналист. Скажите пожалуйста, а что же именно?

Толстый милиционер. Да всё, чё не приколочено… Ну там у прохожего кошелёк могут стырить… Или телефон мобильный… Как же…


Свет гаснет. Потом в люке загорается маленький огонёк свечи. Во время следующего эпизода он несколько раз гаснет и загорается снова.


2


От остановки трамвая к люку приближаются Тётя Тамара и Ксана с бутылкой пива в руке.


Ксана. Тамар, будешь пиво?

Тётя Тамара. Не, не хочу.

Ксана. Главное, понимаешь, они тут живут… Сама сколько раз сама из трамвая видела.

Тётя Тамара. Не может быть.

Ксана(крестится бутылкой с пивом). Вот те крест, Тамара.

Тётя Тамара. Господи, Ксан! Неужто там, внизу?

Ксана. Вот именно.

Тётя Тамара. А я-то из ларька вижу, кто-то залазит в люк, а кто – уже не разобрать. Думала, рабочие.

Ксана. А я тебе говорю – дети.

Тётя Тамара (подходит к люку). Прямо преисподняя.

Ксана. Хуже.

Тётя Тамара (приседает). Эй, есть тут кто?

Ксана. Живые есть?

Ксана и тётя Тамара (вместе). Алё-ё!

Тётя Тамара. Нет никого.

Ксана. А тропинка откуда взялась? Видишь, натоптано?

Тётя Тамара. Может, боятся нас?


Появляется голова Мелкого. Лицо в грязных разводах, с каплями чёрной краски под носом, с раздражением вокруг рта. На голове – чёрная шапочка.


Ксана. Ой, мальчик вылез! Мальчик, как тебя зовут?

Мелкий (устало). Ме-э-э…

Тётя Тамара. Что с тобой, маленький?

Мелкий. Ме-э-э!

Ксана. Ты болен?

Мелкий (жалобно). Аф! Аф! Аф!

Ксана. Мальчик, не валяй дурака. Ты ел сегодня? Что ты ел сегодня?


Мелкий (устало). Ме-э-э…

Ксана. Я спрашиваю, мальчик, что ты ел сегодня?!

Мелкий (неожиданно серьёзно). Крыс, тётя. Мы всегда крыс едим.

Ксана (взвизгивает и отпрыгивает от люка). Ой! Ой, мамочки!

Тётя Тамара. Ты слышала? Он сказал «мы»! (Вынимает из бумажника десятку, протягивает Мелкому). На. Купи себе что-нибудь поесть.


Мелкий исчезает в люке.


Ксана. Какой ужас!

Тётя Тамара. Ты слышала? Он сказал «мы». Значит, там ещё детки есть!

Ксана. Бедненькие…

Удав (высовываясь из люка, басом). А мне?

Ксана. Ой, кто это?!

Тётя Тамара (пятясь). Я тому мальчику уже десять дала.


Удав вылезает из люка и встаёт во весь свой немалый рост. Он одет в куртку, перепачканную краской и клеем. Голова у него обрита. В руке - полиэтиленовый пакет.


Удав. А мне двадцать нужно.

Тётя Тамара. Тебе сколько лет, парень?

Удав (наступает на Ксану). Я скоро в школу пойду.

Ксана (растерянно). Говорит, в школу пойдет…

Удав (плаксиво). Тётенька, дай двадцать рублей, пожалуйста! Мне на учебники нужно. А то я тебе пальто клеем измажу. (Показывает пакет.)

Ксана (испуганно). Говорит, на учебники нужно…

Тётя Тамара (из-за ящика). Дай ты ему уже!


Удав получает двадцать рублей и скрывается в люке.


Тётя Тамара (устало плюхается на ящик). Ну, дела… У меня в ларьке всякое бывает. И пистолетом пугали раз, и баллончиком… Но чтоб такое…

Ксана (присаживается рядом). Хочешь пива?

Тётя Тамара. Хочу. (Берёт бутылку, отпивает из горлышка.)

Ксана (закуривает). Вот так детишки! Прошли огонь и воду.

Тётя Тамара. А где прошли, всё взорвали.

Ксана. Вот тебе и дети подземелья.


Тётя Тамара(сплёвывает и тоже закуривает). Генералы песчаных карьеров.

Ксана. Маугли этих… каменных джунглей.


Пауза.


Тётя Тамара. А главное, прямо рядом с метро. И, главное, никому нет дела.

Ксана. Куда только РОНО смотрит?

Тётя Тамара. И милиция.

Ксана. И президент.

Тётя Тамара. Главное, мы сами живы остались.

Ксана. Пойдём, а? Уже два трамвая ушли. Пока до дома доедем…

Тётя Тамара (затягивается сигаретой). Сейчас… А тот-то, длинный который! Дай, говорит, на учебники!

Ксана. Хорошо, бумажник не попросил.

Тётя Тамара. А маленький – ничего. Симпатичный. Миленький такой. Да, Ксан?

Ксана. Отмыть бы его в ванне, такой был бы славный мальчишечка. (Вздыхает.)


В люке появляется голова Мелкого.


Мелкий (кривляясь). Асс-а-аа! Уллю-лю-люууу!


Исчезает.


Ксана (сплёвывает). Тьфу, урод! Напугал!


Тётя Тамара вскакивает с ящика.


Ксана. Ты что?

Тётя Тамара (бегает вокруг люка, размахивает руками). А-аа! Пропади всё пропадом!

Ксана. Ты куда, Тамара?!

Тётя Тамара. Дети погибают, а никому дела нет! Я этого так не оставлю!

Ксана. Тамар, наплюй!

Тётя Тамара. Шиш там! Не на такую напали!


Тётя Тамара лезет в люк, но тут же возвращается. Снимает пальто, отдает его подруге вместе с бумажником. Снова лезет в люк.


Тётя Тамара(оказавшись на дне, нерешительно). Эй, дети! Где вы?


Останавливается, прислушивается. Слышен звук падающих капель.


Ксана (сверху). Тамара! Ты жива ещё?

Тётя Тамара. Жива. Темно, как у негра… И вонища… Эй, дети подземелья! Слушайте меня!

Ксана. Хочешь, газету подожгу, сброшу тебе?

Тётя Тамара. Не вздумай, тут вспыхнет всё! Мусора столько! Погоди, я мобильным посвечу… (Светит мобильным телефоном.)Трубы какие-то… Ни хрена не видно.

Ксана (трусливо). Давай наверх, Тамара! Прибьют тебя…

Тётя Тамара. Погоди. Тут кто-то есть… (Пробирается между труб.) Дети, вы тут туберкулёзом заболеете!


Загорается свечка. Между труб на куче тряпья сидит Игорь. Он в шапке и в дубленке. Из прорехи на рукаве торчит вата. Лицо необыкновенно грязное, с разводами под носом и вокруг рта.


Игорь. Вы мне на ногу наступили, гражданка.

Тётя Тамара. Ой! Господи!

Игорь. Как ваша фамилия?

Тётя Тамара(с изумлением разглядывает его). Ой, мальчик… Мальчик, ты что, здесь живешь?

Игорь. Я, кажется, первый спросил, гражданка.

Тётя Тамара(недоумённо). А зачем тебе моя фамилия?

Игорь. Как зачем? Жаловаться на вас буду.

Тётя Тамара. Жаловаться?

Игорь. А вы как думали? Вы же ко мне в дом без спроса влезли…

Тётя Тамара. Это твой дом?

Игорь. …И даже не постучали. Может, вы меня обокрасть хотите? У вас сколько судимостей?

Тётя Тамара(растерянно). Какие ещё судимости?

Игорь (удовлетворённо). Ага… Значит, неопытная… зелёная совсем… И все-таки решилась влезть в чужой дом… Пошла, так сказать, на грабёж. Так, так…

Тётя Тамара (берёт себя в руки). Ты что, мальчик, офонарел? Какой грабёж? Какой дом? Ты глаза-то разуй! Ты в люке сидишь! В люке! Ты здесь в грязи сидишь… с крысами! В сырости! Сыростью дышишь! Ты здесь туберкулёзом заболеешь!

Игорь (обиженно). А вам-то что?

Тётя Тамара. Господи… Какой ужас! Как страшно!

Игорь. А вы вообще из какой организации?

Тётя Тамара. Трубы, дети, крысы… Да в этот люк кто угодно, любой подонок… Мальчик, неужели тебе не страшно?


Игорь. А у нас для самообороны есть ножка от тумбочки и лыжная палка.

Тётя Тамара(хватается за голову). Ножка от тумбочки! Лыжная палка! Господи! Ой, мамочки…

Игорь. Хотите чаю?

Тётя Тамара(перестаёт причитать). У тебя что, чай есть?

Игорь. Я просто так спросил.

Тётя Тамара. Просто так?

Игорь. Вы же все равно не отвечаете.

Тётя Тамара. А ты весёлый мальчик.

Игорь. Чая нет, зато лимонад есть. Вон там бутылка. Только осторожно, меня за трубой сегодня стошнило.

Тётя Тамара (качает головой). Боже мой, Боже мой… Мальчик, а что ты ел сегодня?

Игорь. У нас тут кран с горячей водой есть. Мы китайскую лапшу в банке завариваем. Знаете, в пакетиках по рубль двадцать?

Тётя Тамара. Знаю.

Игорь. Хотите?

Тётя Тамара. Не хочу.

Игорь. Как хотите. Это вкусно. Только надо подождать, пока ржавая вода стечёт. Иначе на зубах скрипеть будет.

Тётя Тамара(осматривается). Ой, тут шприцы на полу…

Игорь. Это не мы. Честно. Это наркоманские.


Пауза.


Тётя Тамара. Куришь?

Игорь. Бросаю.


Тётя Тамара садится рядом на трубу, закуривает.


Тётя Тамара. Мальчик, а где твои родители?

Игорь. Их нет. А у вас пробки есть?

Тётя Тамара (изумлённо). Пробки? Какие пробки?

Игорь. От пепси-колы. Пластмассовые такие.

Тётя Тамара. Нету.

Игорь (вздыхает). А жалко.


Пауза.


Тётя Тамара. Мальчик, ты извини, пожалуйста, что я спрашиваю, но твои родители, они… они погибли?

Игорь. Улетели.

Тётя Тамара. В командировку?

Игорь. Ага, на Марс. Они космонавты у меня.

Тётя Тамара (вздыхает). Понятно. А в школу ты ходил?

Игорь. Ага.


Тётя Тамара. Читать умеешь?

Игорь. Умею. Честно. (Берет брошюрку «Ты можешь жить вечно в раю на земле», читает.)


«Не существует бессмертия души, потому что Иегова не хочет подвергать людей вечному мучению…»


Появляются Мелкий и Удав, садятся по обе стороны от Игоря. Слушают.


«Он милосерден, а милосердный хозяин не будет терзать бешеную собаку, а просто возьмет и пристрелит её. Некоторые люди спасутся, остальные будут уничтожены навсегда».

Тётя Тамара (встаёт). Вот что, дети! Так нельзя! Слушайте меня, дети! Хотите… хотите в больницу?

Мелкий. Куда?!

Тётя Тамара (торжественно). Я сама - лично - готова сопроводить вас в больницу.

Удав. Чиво?


В правом углу подземелья вспыхивает свет. Виден стол с пробирками. Шкаф с клизмами, склянками и лекарствами. Белый топчан, накрытый рыжей клеенкой. За столом сидит толстая докторша в белом халате. Вторая докторша, тоже в белом халате, стоит за её спиной. Перед ними, опустив голову, стоит Мелкий в своей мешковатой куртке.


Первая докторша. Фу, грязный-то какой. Садись, мальчик. Зовут тебя как?

Мелкий (садится). Лена Кузнецова.

Первая докторша. Гм. (Хмурится, снимает очки, снова надевает). Отчество?


Пауза.


Первая докторша. Алё, отчество твоё как?

Вторая докторша. Глухой, что ли? Глухая, что ли?

Первая докторша. Ну, что молчишь? Язык проглотила?

Вторая докторша. Алё, отца твоего как звали?

Первая докторша. Ты что, поганка, решила меня из терпения вывести?

Мелкий. Я н-не знаю.

Вторая докторша. Отчества не знаешь?!

Первая докторша (разводит руками). Та-ак. Она - дебилка.

Вторая докторша. Олигофренка.

Первая докторша. Наплодят уродов и бросют.

Вторая докторша. А мы потом с ними работай.


Первая докторша. Ну-ка, встань. Встань, я сказала. Выше подбородок! На меня смотри! На меня, я сказала! Что у тебя, говори. Ну? Чесотка? Глисты?


Мелкий мотает головой.


Вторая докторша. Педикулёз? Вшивая? Гниды есть?

Мелкий. Нет…

Первая докторша (усмехается). Как же, нет. Знаю я вас! Разведут полную голову вшей, а потом лезут на всё стерильное.


Хватает Мелкого за волосы и притягивает к себе.


Первая докторша (отпускает Мелкого, разочарованно). Странно. Эта почему-то не вшивая.

Вторая докторша (бодрым голосом). Ну, глисты-то у неё будут. А может, она ещё и писается по ночам.


Свет в медицинском кабинете гаснет, снова загорается свечка в подземелье. Наверху первая женщина стоит на коленях у люка, прислушивается.


Удав. Не хотим мы в больницу.

Мелкий. Нет.

Игорь. Не хотим.

Тётя Тамара. Дети, вы не понимаете. В больнице всё чистое. А здесь у вас грязь, инфекция…

Ксана (сверху). Эй, внизу!

Удав. Что за голос из помойки?

Ксана. Тамара, я им скажу…

Игорь (задрав голову). А вы из какой организации?

Ксана. Беспризорнички, я знаю, куда вам нужно! Вам в детский дом нужно!


Пауза.


Удав. Чиво? (Встаёт.)


Игорь свистит.


Тётя Тамара (пятится). Нет, правда, ребята. В детском доме за вами уход будет. Там вас будут кормить, одевать…


Гаснет свечка, загорается лампа в правом углу. За столом сидит директор детдома. Перед ним Игорь. Тут же инспекторша отдела опеки.


Директор детдома. Какой ужасный шум! По коридору носятся, кричат… Хочется бежать от всего этого… Но как, но куда?!

Инспекторша. Нелёгкий труд.

Директор детдома. Да-с, Алёна Игоревна. День-деньской учишь, воспитываешь, отдаешь всего себя… И потом хоть бы одно словечко благодарности!



Берёт Игоря за ухо.


Директор детдома. Ну-ка иди сюда, иди… (Выкручивает ухо.) Сегодня этот негодник пробрался в кухню и украл два банана.

Игорь. Пустите, я не крал! Эти бананы для нас привезли! И ещё ананас!

Директор детдома. Ах, для нас? Ах, ананас? Скажите, пожалуйста! Может тебе ещё шампанского привезли, буржуй ты эдакий?

Игорь. Вы сами буржуй! Домой нашу еду таскаете! И воспиталки тоже таскают! Я видел! Все видели!

Директор детдома. А ты хочешь, чтобы нормальные люди ели хуже, чем всякая дрянь вроде тебя?

Игорь. А-аа!


Директор отпускает Игоря. Тот обхватывает голову руками и садится на пол. Хнычет.


Директор детдома (инспекторше). Недавно один мальчик спросил меня, почему им не выдают со склада импортные пуховики. Каков наглец, а?

Инспекторша. И что же?

Директор детдома (смеясь). Я сказал ему, что кутаться вредно для здоровья. А потом, потом… э-э… отправил его на водные процедуры. Вы же знаете, Алёна Игоревна, я человек разумный. Просто так я наказывать не стану.

Инспекторша. Вот оно что.

Директор детдома. Я считаю, что здесь, в детдоме, мы должны готовить их к жизни, а не растить неженок. Например, я еще пять лет назад мог выдать детям теплые одеяла. Но я поборол в себе это желание.

Инспекторша. Побороли?

Директор детдома. Поборол. Детям нельзя подавать все на блюдечке. Зимой они сами нашли выход: стали накрываться половичками. В детях надо будить смекалку. Да-да, смекалку.

Инспекторша. Неужели?

Директор детдома. У меня спартанские взгляды на воспитание, Алёна Игоревна. Вчера, например, в спальне девочек были разговоры после отбоя. На этот случай я специально оставил инструкцию ночным воспитателям. Детей будят и выстраивают в коридоре в шеренгу. Потом девочки делают по пятьдесят приседаний, а мальчики по пятьдесят отжиманий. В крайних случаях я разрешаю облить их из шланга холодной водичкой. Ха-ха-ха! Дальше они спят как миленькие! Даже не шепчутся! И, заметьте, все в рамках закона. Спорт и закалка - вот мой девиз.


Инспекторша. И как вы не боитесь быть таким добрым, Иван Никифорович. Дети же могут запросто избаловаться.


Свет в кабинете гаснет, снова загорается свечка в подземелье.


Мелкий. Мы не хотим в детдом.

Игорь. Мы там были уже.

Тётя Тамара (нерешительно). Будете в школу ходить…

Удав (кривляясь). Ой, тётенька, я в школу хочу… На урок хочу… Пятёрку хочу…

Игорь (женщине). Уходите отсюда. Быстро!

Тётя Тамара (пятится). Спать будете на простынях…

Игорь. Уходите, он за себя не отвечает.

Удав (надувает полиэтиленовый пакет, подносит к лицу женщины, хлопает). У-уу!

Тётя Тамара (визгливо). Хулиган!

Удав. Математику хочу! Физкультуру хочу! Танцы!


Обнимает женщину. Приплясывает, хохочет. Та отбивается.


Удав. Дискотеку хочу!

Тётя Тамара (истерично). Дети, я же вам добра желаю!

Удав. А в рот тебе не плюнуть жёваной морковкой?!

Тётя Тамара (отступая к лестнице). Дети, вы пожалеете… Дети, я этого так не оставлю!

Удав (топает ногами). Ну-ка, свалила теперь! Фуфлёрка драная! Шамара вокзальная!


Игорь свистит.


Мелкий. Асс-а-аа! Уллю-лю-люууу!

Удав. Игорь, может её палкой шарахнуть?

Игорь. Не надо.

Тётя Тамара (лезет по лестнице). Я в РОНО пойду! В милицию!


Дети смеются.


НАВЕРХУ…


Ксана (помогает подруге надеть пальто). Ой, Тамарочка…

Тётя Тамара (возбуждённо). Я к мэру пойду! Я президенту письмо напишу! Я двадцать лет в профсоюзном движении!

Ксана. Тамар, наплюй…

Тётя Тамара. (грозит кулаком в сторону люка). Я депутату позвоню! На телевиденье позвоню - этому, Алику! Я с его мамой в стройотряде была на БАМе! (Хлопает себя по карманам.) У нас демократия! Пусть все узнают! (Растерянно озирается.) Ой, что такое? А где же… где же…


Ксана (качает головой). Вот говны какие! Так бы накрыла крышкой этот поганый люк и приварила бы.


Обе уходят.

ВНИЗУ…


Удав. Ну чё, на хавалку?

Игорь. Рано ещё.

Мелкий. Игорь, я тебе ещё пробку нашла. (Протягивает ему пробку.)

Игорь. Спасибо, Мелкий. (Убирает пробку в карман.)

Мелкий. У тебя сколько уже?

Игорь. Тридцать шесть.

Мелкий. А где моя кукла из Макдональдса?

Игорь. Где-то тут была. (Роется в тряпье.) На.

Мелкий (прижимает куклу к груди, строгим голосом). Вот ты, оказывается, какая непослушная! Будешь убегать и прятаться, отдам тебя в детский дом!

Игорь (Удаву). Зря ты у этой тётки…

Удав. А не фиг. (Кривляется.) Вам в больницу нужно! Вам в школу нужно! (Достаёт из кармана мобильный телефон.)

Мелкий. Там игры есть?

Удав. Отвянь, Мелкий.

Игорь. Отключи его.

Удав. Сейчас.

Мелкий (встрепенувшись). Не отключай! Я позвоню.

Удав. Чего?

Мелкий. Дай позвоню.

Удав. Полай.

Мелкий. Аф! Аф!

Удав. Помычи.

Мелкий. Му-уу!

Удав (ржёт). И ничего не получи.

Мелкий. Ну дай!

Удав. Полай.

Мелкий. Ну дай, Удав! Я маме позвоню.

Удав. Утухни…

Игорь. Дай, пусть звонит.


Удав передаёт Мелкому телефон.

Мелкий (набирает номер). Мама, привет! Да, у меня хорошо. А у тебя? Как ремонт? А-а. Ты когда за нами придёшь? Нет, я не в детдоме. И не в приюте. Я тут гуляю. Ага, с Игорем. Ты с дядей Толей? Нет? С дядей Эдиком? А с кем? А-а… Пока не придёшь? Поняла, поняла… А как Павлик? Что? В штаны написал? Ну, ладно, привет ему. Если что, мама, звони мне на этот номер. Пока-пока. (Возвращает Удаву мобильник, качает свою куклу, напевает.) Баю-баюшки-баю, не ложися на краю…


Игорь (Удаву). Сколько мы у неё?

Удав. Тридцать, вроде. Мелкий, тебе сколько дали?

Мелкий. Десять. На. (Отдаёт Игорю десятку.)

Удав (Игорю). Давай ещё клея купим.

Игорь. Лучше краску.

Удав. Да ну её к бую, эту краску!

Игорь. А чё?

Удав. Измены от неё. Вчера такой дышу, вдруг - раз! На меня жучки наползают.

Игорь. Это жёстко.

Удав. Вообще жесть… И жучки, главное… Я такой – оба на! Я их скидываю, а они наползают. У тебя было такое?

Игорь. Сто пудов. А когда я первый раз бензином дышал, у меня знаешь, какой глюк был? Что я на драконе сижу, на спине, прямо между зубцами, и он меня поднимает и опускает.

Удав. А я раз стою у метро, дышу, и тут у меня глюк, что у пацана не голова, а череп. И дырки вместо глаз…

Игорь. А помнишь, как в ментовке дышали?

Удав. Ага. Мент сидит за столом, а воздухе-то воняет, он носом потянул и говорит: «Сейчас и у меня глюки пойдут». (Ржёт).

Игорь. Жесть.

Удав. А потом усатый, ну, дядя Вася который, у меня в штанине бутылку нашёл с растворителем. Он мне её на голову вылил. Глаза болели – думал, ослепну…


Звонит телефон.


Игорь. Блин, ты чего не отключил?

Удав. Забыл. Это, наверное, та тётка звонит.

Игорь. Дай мне. (Подносит телефон к уху.) Алло. Тамару Петровну? Нет, её нету. Ушла. А кто её спрашивает? А-а, знакомый. Я-то? Я сын ейный. Как нету сына? Не рассказывала? Наверное, стесняется. Ага, стесняется. Она ведь меня не признаёт. Прячет всё время. Чё? (Хихикает.) Да где попало. Но обычно на балконе. (Давится от смеха.) Нет, я плачу… (Всхлипывает.) Ещё как холодно! Почему прячет? Ну как же, ведь я этот… негр. Ага, стопудово, негр… Она меня не любит за это. Ага. Черножопым называет. Да, я весёлый мальчик… Но я не виноват, что у меня жопа чёрная. Ага. Может, если бы меня мыли почаще… (Хохочет.)

Мелкий (смеется). Дурак ты, Игорь!

Игорь. Отключился. Здорово я его напарил?

Удав (ржёт). Жесть… Он ей больше не позвонит.

Игорь. Всё, на хавалку пора.



следующая страница >>