girniy.ru 1

 ОРГАНИЗАЦИЯ ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ                                      КПП








Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания

Distr.: General
17 декабря 2013 г.

Язык в оригинале: Английский

CAT/C/51/D/441/2010


КОМИТЕТ ПРОТИВ ПЫТОК

Пятьдесят пятая сессия
28 октября - 22 ноября 2013


Решение Комитета против пыток в рамках статьи 22

Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или 

унижающих достоинство видов обращения и наказания

- Пятьдесят первая сессия - 

Сообщение № 441/2010

Заявитель: г-н Олег Евлоев (представлен Казахстанским международным бюро по правам человека и соблюдению законности)

Предполагаемая жертва: Заявитель

Государство-участник: Казахстан

Дата подачи жалобы: 20 декабря 2010 г. (первоначальная)

Комитет против пыток, учрежденный согласно статье 17 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания

В результате совещания 5 ноября 2013 г.,
Завершил рассмотрение сообщения № 441/2010, направленного в Комитет против пыток г-ном Олегом Евлоевым в рамках процедуры, предусмотренной статьей 22 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания.

Учитывая всю информацию, представленную заявителем и Государством-участником,


Принимает следующее:

Решение в рамках статьи 22 п. 7 Конвенции против пыток 

1. Заявитель Олег Евлоев, гражданин Казахстана, 1980 года рождения, утверждает, что является жертвой нарушений Казахстаном [1] его прав, предусмотренных статьями 1, 2, 12, 13, 14 и 15 Конвенции против пыток. Он представлен Казахстанским международным бюро по правам человека и соблюдению законности [2].

Факты в изложении заявителя

2.1 21 октября 2008 г. в Астане около 20:00 часов произошло убийство женщины и ее троих детей. 22 октября 2008 г. около 17:00 часов сотрудниками Департамента внутренних дел г. Астаны был опрошен некто Д.Т. в качестве свидетеля. Около 22:00 Д.Т. был доставлен в Управление внутренних дел района «Алматы» г. Астаны, где был подвергнут избиениям с целью получения признательных показаний в убийстве. 24 октября 2008 г. он был вновь допрошен и впоследствии взят под стражу как подозреваемый в убийстве. 27 октября 2008 г. Д.Т. написал 2 объяснительных, в которых признавался в убийстве совместно с заявителем. 2 ноября 2008 года, а также 5 января 2009 года Д.Т. отказался от своих показаний, заявив, что вынужден был написать их под психологическим давлением и пытками сотрудниками полиции.

2.2 Основываясь на показаниях Д.Т., заявитель был объявлен в международный розыск, в результате чего был задержан 29 октября 2008 г. в Чеченской Республике Российской Федерации. 8 декабря 2008 г. заявитель был экстрадирован в Казахстан для уголовного преследования за убийство. В сопровождении сотрудников полиции Казахстана он был доставлен на самолете в г. Астана. По пути самолет дважды совершал посадку для дозаправки топлива, в гг. Атырау и Актобе. В обоих случаях, на время дозавправки, заявителя выводили в помещения аэропортов, где сотрудники полиции подвергали его унижающему обращению. В частности, с закованными за спиной руками, его принуждали есть с тарелки, опустившись на колени. Когда он отказывался, сотрудники полиции толкали его лицом в тарелку, прижимали к полу и фотографировали на мобильные телефоны. 


2.3 В Астане заявителя поместили в изолятор временного содержания Департамента внутренних дел, где подвергли пыткам с целью принуждения к даче признательных показаний в убийстве. В частности, по меньшей мере шестеро полицейских наносили ему удары по почкам; угрожали сексуальным насилием; связывали руки и заставляли ложиться на пол; надевали на голову противогаз и периодически перекрывали доступ воздуха, чем вызывали удушье; а также вгоняли раскаленные иглы под ногти. Также они показывали ему фотографии отца и говорили, что тот тоже задержан и подвергается пыткам. Подобное обращение продолжалось до утра 10 декабря 2008 г., когда заявитель предъявил два собственноручно написанных признания. 10 декабря 2008 г. заявитель был осмотрен судебным медицинским экспертом, которому сообщил, что 9 декабря 2008 г. был избит четырьмя сотрудниками полиции, в том числе, по голове, а также подвергнут удушению противогазом. Эксперт зарегистрировал на теле заявителя многочисленные повреждения, по времени образования совпадающие с его сообщениями о плохом обращении [3].

2.4 10 декабря 2008 г. заявитель был доставлен к прокурору, надзирающему за следствием. Заявитель пожаловался на пытки и показал прокурору следы повреждений на теле. Прокурор, однако, не принял мер к расследованию этих утверждений, а просто продлил срок задержания заявителя еще на 70 дней. После встречи с прокурором методы пыток стали изощреннее, так как полицейские старались оставлять меньше следов на теле заявителя. Так, например, его оставляли раздетым, в наручниках у открытого окна при экстремально холодных температурах, и заставляли стоять с широко расставленными ногами, с головой, упертой в стену, до тех пор, пока он не падал от изнеможения. Его били по голове и ступням наполненной водой двухлитровой пластиковой бутылкой, лишали сна, и помещали в «стакан» - бетонную камеру площадью 50 см на 50 см, без окон или иных отверстий. В результате, у него были повреждения на голове, сломаны ребра и переломана левая ступня. В медицинской помощи ему было отказано. Заявитель утверждает, что его плохое обращение продолжалось до 17 февраля 2009 г., когда его переместили в другое место содержания.


2.5 Заявитель, его адвокат и родители подавали многочисленные жалобы по поводу плохого обращения в прокуратуру и суды, а также в другие органы власти, ни одно из которых не было исследовано по существу. В частности, заявитель жаловался прокурору во время допроса 10 декабря 2008 г. и вновь тому же прокурору во время допроса в присутствии своего адвоката 16 декабря 2008 года. 21 января 2009 г. отец заявителя подал письменную жалобу Прокурору города Астаны относительно плохого обращения со своим сыном. 18 мая 2009 г. мать заявителя подала еще одну жалобу по тому же поводу в Департамент собственной безопасности Министерства внутренних дел. 22 мая 2009 г. адвокат заявителя потребовал у Прокурора города Астана предоставить ему копию официального отказа в возбуждении уголовного дела по жалобе о пытках. Копия искомого постановления за подписью следователя Управления собственной безопасности Департамента внутренних дел г. Астана от 8 июня 2009 г., заверенная Прокурором города Астана, была предоставлена только 26 июня 2009 г., через неделю после того, как заявитель был признан виновным в убийстве. В несообщаемую дату в 2009 г. постановление от 8 июня 2009 г. было обжаловано от имени заявителя его родителями в Прокуратуру города Астана прокурору К.В., который также отказался возбудить уголовное дело. Во всех случаях власти отказывались проводить расследование по сообщениям о пытках.

2.6 В ходе суда над заявителем Судом городы Астаны и Верховным Судом во второй инстанции, утверждения заявителя о пытках не были приняты ко вниманию. Никто не был привлечен к ответственности за пытки, причиненные заявителю, и он не получил компенсации или реабилитации после перенесенных пыток. На протяжении всего суда он был лишен беспрепятственного общения со своим защитником и свиданий с родителями. 16 июня 2009 г. заявитель был признан виновным в убийстве четырех лиц и приговорен к пожизненному лишению свободы. Его жалоба в Верховный Суд не была удовлетворена 10 ноября 2009 г., так как Верховный Суд признал решение суда первой инстанции законным, а доводы заявителя необоснованными. Кроме того, заявитель утверждает, что направление ходатайства в Верховный Суд о пересмотре приговора в надзорном порядке на основании имевших место пыток, было бы безрезультатным, так как Д.Т., осужденный вместе с заявителем по тому же делу, подавал такую жалобу, но она не была принята к производству. Следовательно, заявитель утверждает, что исчерпал все внутренние средства правовой защиты.


Жалоба

3.1 Заявитель утверждает, что Государством-участником были нарушены его права, предусмотренные статьей 1 Конвенции, так как он подвергался пыткам Государством-участником с целью получения от него признательных показаний во множественном убийстве.

3.2 Он далее утверждает, что Государство-участник нарушило его права, предусмотренные статьей 2 Конвенции, так как Государство-участник не предприняло эффективных административных, судебных или других мер для предупреждения актов пыток против него ни в ходе экстрадиции, ни во время предварительного следствия.

3.3 Он утверждает, что является жертвой нарушений статей 12 и 13 Конвенции, так как компетентные органы Государства-участника не провели быстрого и беспристрастного расследования его сообщений о пытках.

3.4 Заявитель также утверждает, что были нарушены его права, предусмотренные  статьей 14 Конвенции, так как власти не обеспечили ему возмещения вреда и адекватной компенсации, включая реабилитацию.

3.5 И последнее, он утверждает, что является жертвой нарушения своих прав, предусмотренных статьей 15 Конвенции, потому что суды не исключили его показаний, полученных под давлением, из рассмотрения, устанавливая его виновность в преступлении.

Замечания Государства-участника относительно приемлемости

4.1 Согласно вербальной ноте от 10 марта 2011 г., Государство-участник оспорило приемлемость сообщения заявителя на основании неисчерпанности внутренних средств защиты.

4.2 Государство-участник поясняет, что 23 октября 2008 г. в отношении заявителя заочно было возбуждено уголовное дело в убийстве 22 октября 2008 г. в г. Астана четырех лиц. В тот же день, Суд № 2 Алматинского района г. Астана санкционировал арест заявителя. Так как выяснилось, что заявитель тем временем покинул Казахстан, был вынесен приказ о его международной поимке, в результате чего 9 декабря 2008 г. он был задержан в Республике Ингушетия (Российская Федерация).


4.3 16 января 2009 г. заявителю было предъявлено обвинение по статьям 96 (2), 179 (3) и 185 (2) Уголовного кодекса Казахстана в преднамеренном убийстве двух и более лиц, находящихся в беспомощном состоянии, совершенное группой лиц, из эгоистичных побуждений, с особой жестокостью, с целью сокрытия другого преступления; грабеже с целью присвоения чужого имущества в значительном размере; и незаконном присвоении транспортного средства. 27 февраля 2009 г. его дело было передано в суд. 16 июня 2009 г. судом присяжных в Суде города Астаны заявитель бы признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных статьями 96 (2), 179 (3) и 185 (2) Уголовного кодекса. Заявитель был приговорен к пожизненному лишению свободы. Тем же самым судом, соучастник заявителя, Д.Т., был приговорен к 25 годам лишения свободы с конфискацией имущества. Государство-участник поясняет, что вина заявителя была установлена на основании совокупности множества доказательств, собранных в ходе предварительного следствия, оцененных судом и признанных законными.

4.4 В июне 2009 г. заявитель обжаловал приговор в Верховный Суд, заявляя, что был осужден незаконно. В ноябре 2009 г. Верховный Суд поддержал решение суда первой инстанции и не удовлетворил жалобу заявителя. Государство-участник утверждает, что заявитель, не подав надзорной жалобы в Верховный Суд, тем самым не исчерпал всех средств правовой защиты, доступных внутри страны.

4.5 Относительно сообщений заявителя о пытках Государство-участник утверждает, что в 2009 г. родители заявителя, с помощью настоящего представителя, направили жалобу Прокурору района г. Астана и Прокурору города Астаны на незаконность приговора их сына и применение к нему незаконных методов следствия. Заявитель направил жалобу в Министерство внутренних дел Казахстана, утверждая, что в ходе предварительного следствия он был подвергнут физическому и психологическому давлению сотрудниками Департамента внутренних дел г. Астана. Управлением собственной безопасности Департамента внутренних дел Астаны была проведена проверка этой жалобы, но уголовное дело возбуждено не было за отсутствием в действиях сотрудников полиции состава преступления. Это решение было проверено надзирающим прокурором Прокуратуры города Астана и поддержано без возражений. Ни заявитель, ни его семья, ни юридический советник не обжаловали отказ прокурора отменить постановление об отказе в уголовном преследовании, не смотря на то, что обжаловать такое решения можно было в вышестоящую прокуратуру или суд. Таким образом, заявитель не исчерпал всех доступных внутренних средств защиты.


4.6 Государство-участник отмечает, что, согласно статье 22 п. 5 (b) Конвенции, Комитет не может рассматривать жалобу, если только не установит, что внутренние средства защиты были исчерпаны. Статья 460 Уголовного процессуального кодекса (право обжаловать судебные приговоры и постановления, вступившие в законную силу) предусматривает подачу участниками процесса, имеющими право на подачу апелляционной жалобы, надзорной жалобы, и что заявитель мог, и до сих пор может, воспользоваться этим правом.

4.7 Государство-участник отвергает утверждение заявителя о том, что для него ходатайство о возбуждении надзорного производства было бы безрезультатным, потому как подобное обращение, направленное его соучастником, Д.Т., так же содержащее утверждения о пытках, было отклонено Верховным Судом. Государство-участник находит этот довод несостоятельным, так как отказ суда возбудить надзорное производство по ходатайству Д.Т. ни в коей мере не означает, что ходатайство заявителя было бы тоже отклонено, если бы было подано. Заявитель вправе обратиться с ходатайством о пересмотре своего дела в порядке надзора в Верховный Суд, что предусмотрено статьей 576 Уголовного процессуального кодекса. В случае отказа, согласно статье 460 Уголовного процессуального кодекса, он вправе обратиться в Генеральную прокуратуру с просьбой о принесении протеста на вступивший в силу судебный приговор.

4.8 В заключение, Государство-участник подчеркивает, что заявитель: (а) не обратившись с надзорной жалобой в Верховный Суд; (б) не обжаловав в Генеральную прокуратуру или в суд отказ Прокурора города Астана возбудить уголовное дело по его сообщению о пытках; (г) не обратившись в Генеральную прокуратуру с заявлением о направлении протеста на вступивший в силу приговор в рамках надзорного производства, тем самым не исчерпал всех доступных внутренних средств защиты.

Комментарии заявителя на замечания Государства-участника 

5.1 22 апреля 2011 г. заявитель представил свои комментарии к замечаниям Государства-участника. Придерживаясь своих утверждений, он повторно сообщает, что 8 декабря 2008 г. он был экстрадирован из Чеченской Республики и был доставлен в Астану утром 9 декабря 2008 года. До этапирования и в ходе этапирования он подвергался унижающему обращению со стороны казахстанских представителей власти. Во время допроса в изоляторе временного содержания Департамента внутренних дел города Астана сотрудники полиции пытали его, принуждая к даче письменных признательных показаний в убийстве нескольких лиц. В результате пыток заявитель получил повреждения в области головы, у него были сломаны ребра и поломана левая ступня.


5.2 Заявитель отвергает утверждение Государства-участника о том, что жалоба на незаконное с ним обращение была подана его родителями только в 2009 г., и сообщает, что впервые сообщил о пытках прокурору 10 декабря 2008 года, на следующий день после плохого обращения, и показал следы пыток на своем теле прокурору во время допроса, что было зафиксировано на видеопленку [4]. Однако, вместо того, чтобы проверить сообщение заявителя, прокурор продлил срок его нахождения под стражей до 70 дней, тем самым, предоставив полиции круглосуточный доступ к заявителю.

5.3 16 декабря 2008 г., в присутствии адвоката, заявитель пожаловался на пытки, причиненные ему в ходе следствия, прокурору, надзирающему за законностью следствия по его уголовному делу. В январе 2009 г., в результате пассивности властей, родители заявителя подали жалобу Прокурору города Астаны, которая, однако, была переправлена в Департамент собственной безопасности Министерства внутренних дел. По словам заявителя это демонстрирует неспособность властей провести надлежащее расследование его жалоб на пытки.

5.4 По словам заявителя, проверка его сообщений о пытках была проведена, по просьбе его родителей, только спустя шесть месяцев после его собственной жалобы 10 декабря 2008 года. Его многочисленные жалобы на причиненные пытки не были оценены судом первой инстанции во время судебного следствия, начавшегося в марте 2009 г., так как судья запретил заявителю упоминать о пытках в присутствии присяжных. В то же время, однако, в основу своего решения суд положил доказательства, полученные под давлением, в частности, письменное признание заявителя. 18 мая 2009 г., утратив всякую надежду на то, что судами будут рассмотрены жалобы ее сына на пытки, мать заявителя обратилась напрямую в Департамент собственной безопасности Министерства внутренних дел с требованием провести быстрое и тщательное расследование жалоб ее сына на пытки.

5.5 После проверки, Управление собственной безопасности отказало в возбуждении уголовного дела в отношении полиции. Заявитель утверждает, что расследование, проведенное властями через шесть месяцев после его первой жалобы, нельзя назвать быстрым, независимым, беспристрастным, всесторонним, то есть эффективным, как требуется в Конвенции. Он подчеркивает, что не было проведено никакой проверки по его первоначальной жалобе от 10 декабря 2008 года, и что единственная проверка последовала только после жалобы его родителей шесть месяцев спустя.


5.6 Заявитель далее утверждает, что был ознакомлен с копией постановления Управления собственной безопасности Департамента внутренних дел г. Астана от 8 июня 2009 г. об отказе в возбуждении уголовного дела по его жалобе в отношении полицейских, которые его пытали, только после оглашения своего приговора Судом города Астана 16 июня 2009 года. Он утверждает, что это было сделано намеренно, чтобы не дать ему обжаловать это постановление на судебном процессе.

5.7 Он повторяет, что исчерпал все внутренние средства защиты, утверждая, что средства, указанные Государством-участником, являются неэффективными. Так, он отмечает, что надзорное производство, возбуждаемое Верховным Судом, или по протесту Генеральной прокуратуры, является произвольным и исключительным по своей природе, так как не может быть инициировано самими обратившимися, а только судьей или прокурором, который может заявить или не заявить протест о пересмотре дела в надзорном порядке, даже не ознакомившись с материалами дела.

5.8 Заявитель подчеркивает, что, не смотря на его постоянные требования, его жалобы о пытках не были рассмотрены ни Судом города Астана, ни Верховным Судом в порядке апелляционного рассмотрения, что указывает на неспособность властей адекватно отнестись к его сообщениям о пытках. Его приговор к пожизненному заключению, вынесенный 16 июня 2009 года, вступил в силу 10 ноября 2009 года, после решения Верховного Суда. Ни один из судов не рассмотрел его жалоб на пытки, что демонстрирует то, что внутренние средства защиты были как недоступны, так и неэффективны.

5.9 Заявитель добавляет, что обжаловать отказ следователя Управления собственной безопасности Департамента внутренних дел г. Астана возбудить уголовное дело по его сообщению о пытках можно было только в контексте апелляционного обжалования приговора Суда города Астаны.

5.10 В этой связи он отмечает, что согласно статье 103 Уголовного процессуального кодекса, все жалобы, касающиеся уголовного дела, не зависимо от их адресата, направляются для принятия решения в суд, в чьем производстве находится данное уголовное дело. В данном случае, однако, суды, рассматривающие уголовное дело в отношении заявителя, не дали оценки его жалобам о пытках. Он также отмечает, что в своем решении от 4 октября 2011 г. по жалобе № 10641/09 по делу Ушаков против Российской Федерации, Европейский суд по правам человека заявил, что окончательным решением считается решение суда последней инстанции, а не постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, так как дальнейшие жалобы на пытки будут бессмысленными. Поэтому никаких иных обязательств подавать дополнительные жалобы по поводу отказа возбудить уголовное дело по пыткам в суды или прокуратуру (кроме подачи апелляционной жалобы на приговор суда первой инстанции) не существует, с целью исчерпания внутренних средств защиты.


5.11 Что касается надзорного производства, заявитель заявляет, что отклонение Верховным Судом ходатайства Д.Т., осужденного вместе с заявителем по тому же делу, о пересмотре его приговора в порядке надзора, который также при этом утверждал, что подвергался пыткам, демонстрирует неэффективность этой процедуры [5].

5.12 Заявитель добавляет, что бездействие казахстанских властей, выразившееся в оставлении без внимания и нерасследовании его жалоб на пытки, является доказательством неэффективности внутренних средств защиты. Он подчеркивает, что исчерпанию подлежат только эффективные средства.

5.13 Заявитель далее утверждает, что возможность подачи жалоб в прокуратуру не является эффективным средством правовой защиты. Государство-участник в своем возражении отмечает, что заявитель не обратился в Генеральную прокуратуру с жалобой на отказ прокурора возбудить уголовное дело. По мнению  заявителя, представитель Генеральной прокуратуры в любом случае присутствовал на рассмотрении Верховным Судом апелляционной жалобы заявителя. При этом прокуратура не приняла во внимание его жалобы на пытки и не инициировала расследования этих сообщений. Это подтверждает неэффективность подачи жалоб в Генеральную прокуратуру. Заявитель также сообщал о пытках районному прокурору 10 декабря 2008 года и позже прокурору города Астаны (который 26 июня 2009 г. поддержал отказ Департамента собственной безопасности Департамента внутренних дел по г. Астана от 8 июня 2009 г. возбудить в отношении сотрудников полиции, вовлеченных в плохое обращение с заявителем, уголовного производства), а также представителю Генеральной прокуратуры, который присутствовал на рассмотрении апелляционной жалобы заявителя Верховным Судом. Отказ властей разобраться в жалобах заявителя на пытки подорвал его надежду добиться справедливости на национальном уровне путем подачи жалоб в Генеральную прокуратуру.

5.14 Более того, ссылаясь на решения Комитета по правам человека, заявитель отмечает, что Государство-участник не доказало, что надзорное производство в Верховном Суде и Генеральной Прокуратуре, в качестве внутренних средств защиты, не только предусматривается законом, но и является доступным и эффективным, как в теории, так и на практике.


5.15 Заявитель добавляет, что его семья получала угрозы от сотрудников полиции и членов семьи убитой и ее троих детей.

5.16 В заключении, заявитель сообщает, что его посещал Специальный докладчик ООН по вопросу о пытках и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видах обращения и наказания, и что заявитель проинформировал его о перенесенном плохом обращении, что было отражено в официальном докладе Специального докладчика о его миссии в Казахстан[6].

Замечания Государства-участника по существу сообщения

6.1 9 сентября 2011 г. Государство-участник представило свои замечания по существу сообщения. Оно напоминает о фактах дела (см. пп. 4.2-4.3 выше) и подчеркивает, что представило в Комитет  достаточно доводов о непримлемости сообщения.

6.2 Государство-участник добавляет, что сообщение заявителя о плохом с ним обращении в ходе экстрадиции в 2008 году было должным образом расследовано и признано необоснованным. 9 декабря 2008 г., при помещении в изолятор временного содержания Департамента внутренних дел г. Астаны заявитель был осмотрен медицинским сотрудником центра и, согласно записям в журнале оказания медицинской помощи и протоколу его допроса, на его теле не было обнаружено никаких повреждений, и сам он не предъявил никаких жалоб. Заявитель был представлен профессиональным адвокатом на всем протяжении досудебного следствия, а также во время суда.

6.3 В ходе его допроса 9, 10 и 21 декабря 2008 г., а также 8 января 2009 г. (10 декабря в отсутствие его защитника), заявитель признался, свободно, в убийстве семьи А.Е. (всего 4-х лиц) и в грабеже. 10 декабря 2008 г. заявитель был допрошен с 14:30 до 16:20 часов, когда он признался в убийстве. Позже вечером того же дня, однако, во время следующего допроса (с 17:13 до 18:05 часов), он заявил, что признался в убийстве под пытками. Тем же вечером, около 20:00 часов, заявитель был осмотрен судебно-медицинским экспертом, который зафиксировал повреждение на его голове. По этому факту было проведено расследование, и 21 декабря 2008 г. Департамент внутренних дел г. Астана заключил, что повреждение было вызвано тем, что заявитель случайно ударился головой о крышу полицейской машины, когда усаживался внутрь для перевозки. Впоследствии заявителю еще не раз проводилось судебно-медицинское освидетельствование, но никаких повреждений обнаружено не было. Кроме того, во время допросов 16, 18 и 21 декабря 2008 г. и 8 января 2009 г. заявитель признавался в вине.


6.4 Государство-участник утверждает, что сообщение заявителя и его семьи о пытках основывались лишь на словах самого заявителя, и что рассмотрение его жалоб не выявило объективных доказательств, подтверждающих то, что он подвергался пыткам. Более того, заявитель ни разу не назвал обстоятельств плохого, якобы, с ним обращения, никогда не указал, кто, когда и где именно применил е нему пытки. Соответственно, 8 июня 2009 г. следователь Управления собственной безопасности Департамента внутренних дел г. Астана отказался возбудить по жалобе заявителя уголовное дело. Что касается факта о том, что уведомление об этом решении было получено матерью заявителя только 26 июня 2009 г. (после вынесения ему приговора судом первой инстанции 16 июня 2009 г.), Государство-участник сообщает, что заявитель либо его адвокат могли бы запросить у суда в ходе слушаний потребовать у прокурора предъявить данное постановление. Кроме того, все жалобы заявителя и его родителей, касающиеся предположительно плохого обращения были должным образом расследованы компетентными органами. Более того, жалобы заявителя были также озвучены в национальном суде в ходе судебного разбирательства судом первой инстанции в отсутствие суда присяжных, согласно ч. 5 статьи 562 Уголовного процессуального кодекса, а также в Верховном Суде в присутствии прокурора во время рассмотрения его апелляционной жалобы. Вместе с тем, его жалобы не нашли подтверждения. Жалобы заявителя были рассмотрены в сроки, установленные в национальном законодательства (статья 184 Уголовного процессуального кодекса).

6.5 Что касается утверждения заявителя о том, что расследование его жалоб о пытках было начато только после заявления его родителей в январе 2009 г., а не в результате его устной жалобы прокурору 10 декабря 2008 г., Государство-участник указывает, что по жалобе заявителя от 10 декабря 2008 г. он был осмотрен судебно-медицинским экспертом. Исходя из результатов осмотра, было проведено внутреннее расследование, но факты, указанные в жалобе заявителя не подтвердились (см. п. 6.3 выше).


6.6 Государство-участник еще раз подчеркивает, что заявитель не исчерпал всех возможных средств правовой защиты, касающихся его жалоб на пытки, так как не использовал возможность, предусмотренную статьями 460 и 576 Уголовного процессуального кодекса, когда не подал жалобу в Верховный Суд в рамках надзорного производства. Согласно статье 460 кодекса, только участники процесса могут обжаловать приговор, вступивший в законную силу, в рамках апелляционного/кассационного производства. Следовательно, заявитель или его адвокаты могли бы, и все еще могут, оспорить приговор суда в Верховном Суде. Согласно статье 464 кодекса, по итогам предварительного рассмотрения, суд принимает решение либо возбудить надзорное производство, либо отказать в его возбуждении, или решение о возврате ходатайства. В этой связи, Государство-участник указывает на то, что такое решение принимается коллегией из трех судей, а не Председателем Верховного Суда. Относительно довода заявителя о том, что подача ходатайства в Верховный Суд о пересмотре решения суда в надзорном порядке не принесла бы результата, так же как и в случае с Д.Т., чье ходатайство не было удовлетворено, Государство-участник отмечает, что каждое надзорное ходатайство рассматривается отдельно, без учета результата других рассмотрений. К тому же, даже если судья Верховного Суда обратился к заявителю «осужденный», ничто не указывает на то, что это помешало заявителю подать жалобу в надзорном порядке. Государство-участник не соглашается также с тем, что подача жалобы в Верховный Суд была бы неэффективным средством правовой защиты. Государство-участник отмечает, что в 2010 г. 48 человек были оправданы в результате пересмотра приговоров в надзорном порядке, а в первой половине 2011 г. оправданы были 13 человек.

6.7 Государство-участник добавляет, что проведенное на национальном уровне расследование отвечало требованиям быстроты, независимости, беспристрастности, тщательности и эффективности, как требуется в Конвенции. Расследование было проведено в соответствии с национальным законодательством. Предварительная проверка сообщений заявителя о пытках была позже изучена прокурором. Прокурор нашел утверждения заявителя необоснованными. В этой связи Государство-участник отмечает, что ни сам заявитель, ни его юристы не обжаловали это постановление. В любом случае, тот факт, что прокуратура отказалась возбудить уголовное дело по жалобе заявителя о пытках не доказывает, что его жалоба не была объективно рассмотрена. Более того, все следственные действия в ходе досудебного расследования выполнялись в присутствии адвоката заявителя, и все доказательства были получены в соответствии с национальным законодательством. Были проведены судебно-медицинские освидетельствования заявителя, результаты освидетельствований не подтвердили то, что заявитель подвергался пыткам. Государство-участник отмечает, что согласно экспертному заключению № 2416 от 19 декабря 2008 г. об исследовании почерка заявителя, не удалось установить, были ли письменные признания заявителя получены в чрезвычайных обстоятельствах, и ничто не указывало на то, что он написал эти показания, находясь в необычном психологическом состоянии. Государство-участник полагает, что утверждения заявителя о том, что он подвергался пыткам, являлись стратегией защиты, имеющей целью помешать расследованию преступлений, в которых он обвинялся.


6.8 Государство-участник также отмечает, что результаты внутреннего расследования сообщений заявителя о пытках были изучены, в том числе, судом первой инстанции. На суде, судебно-медицинские эксперты подтвердили, что жалоб от заявителя о пытках полицейскими не поступало, и что на его теле не было повреждений. Государство-участник также отмечает, что в ходе суда были допрошены сотрудники органов внутренних дел и эксперты, освидетельствовавшие заявителя, на предмет его жалоб. Государство-участник добавляет, что апелляционный суд также рассмотрел жалобы заявителя, но нашел их несостоятельными. В этой связи, Государство-участник напоминает, что суды являются независимыми и руководствуются только конституцией и законами, и что приговор по делу заявителя был вынесен в соответствии с этими принципами. Государство-участник также отмечает, что заявитель не присутствовал на рассмотрении его жалобы апелляционным судом согласно ч. 2 статьи 408 Уголовного процессуального кодекса. Но был представлен соответствующим образом своим адвокатом.

6.9 Государство-участник далее объясняет, что процедура подачи жалоб на решения и действия следователя, прокурора, судьи или состава судей регулируется статьями 103 и 109 Уголовного процессуального кодекса. Государство-участник отмечает, что, согласно статье 105 Уголовного процессуального кодекса, жалобы на решения или действия следователя подаются прокурору, надзирающему за расследование дела, а жалобы на решения или действия прокурора подаются вышестоящему прокурору. Далее, если права лица были нарушены отказом прокурором или следователем возбудить уголовное дело, это лицо вправе обратиться с жалобой в суд в порядке статьи 109 Уголовного процессуального кодекса. Однако, после направления дела в суд, все жалобы по этому делу направляются в суд, рассматривающий дело.

6.10 Государство-участник подробно описало, как и какими доказательствами были установлена вина заявителя, и объяснило, что в его деле соблюдался принцип презумпции невиновности.


6.12 Относительно эффективности внутренних средств защиты, в частности, обращение с жалобами в суды и Генеральную прокуратуру, Государство-участник отмечает, что в соответствии с конституцией и национальным законодательством, гражданин имеет право на правовую защиту в случае нарушений его или ее прав. Согласно статье 83 конституции, прокуратура надзирает за законностью действий, в том числе, следователей и следственных органов. Любая жалоба, свидетельствующая о незаконности методов ведения следствия, должным образом расследуется прокуратурой.

6.13 С учетом отмеченного, Государство-участник заявляет, что права заявителя, предусмотренные статьями 1, 2, 12, 13, 14 и 15 Конвенции в данном деле нарушены не были.

Комментарии заявителя на замечания Государства-участника

7.1 15 ноября 2011 г. заявитель представил свои комментарии к замечаниям Государства-участника. Он подтвердил свои предыдущие заявления (см. пп. 2.2-2.4 выше) и комментарии. Относительно утверждения Государства-участника о том, что жалобы заявителя на пытки были должным образом рассмотрены 24 декабря 2008 г., 16 марта и 8 июня 2009 г., заявитель сообщает, что на самом деле он был уведомлен только об одном из постановлений – постановление от 8 июня 2009 г., когда следователь Управления собственной безопасности Департамента внутренних дел г. Астаны отказался возбудить уголовное дело по его жалобе. Ни заявитель, ни его родители, ни его адвокат не в курсе никаких иных проверок по его сообщениям о пытках. Он ни разу не был опрошен по поводу его жалоб на пытки, не смотря на то, что называл полицейских, которые, как он утверждал, применяли к нему пытки, прокурору, который допрашивал его 10 декабря 2008 г., ссылался на данные судебно-медицинской экспертизы от 10 декабря 2008 г. и подчеркивал, что его телесные повреждения можно увидеть на видеозаписи его допросов от 10 и 16 декабря 2008 г. (которые, как выяснилось позже, были утрачены, по утверждению полиции). По поводу утверждения Государства-участника о том, что одно из постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела по его жалобе, вынесенное 16 марта 2009 г. Службой собственной безопасности Департамента внутренних дел, заявитель поясняет, что не знал, на основании чего это решение было принято, и по чьей инициативе была проведена проверка, и отмечает, что узнал об этом постановлении 26 мая 2009 г. в ходе судебного разбирательства.


7.2 Что касается его признания в убийстве семьи A.E. (см. п. 6.3 выше), он поясняет, что был принужден к даче этих показаний. Он добавляет, что Государство-участник не прокомментировало его утверждение о том, что, в частности, его допрос от 10 декабря 2008 г. был зафиксирован на видео, но что позже эта видеозапись исчезла, а также то, что Государство-участник не прокомментировало результатов судебно-медицинской экспертизы № 3393 от 10 декабря 2008 г. (см. п. 2.3 выше). Кроме этого, заявитель отказался от услуг адвоката, назначенного ему в первый день, а другой адвокат по назначению имел на тот момент всего лишь шесть месяцев профессионального опыта и не был беспристрастным. Ходатайства заявителя о предоставлении ему другого адвоката были оставлены без внимания. Также, он заявляет, что не все следственные действия производились в присутствии его адвоката (напр., когда он был вынужден признать вину). Он также подчеркивает, что судебная власть в Казахстане не является независимой, и что Генеральная прокуратура играет доминирующую роль. Суды не исследовали его жалоб на пытки, так как посчитали его жалобы попыткой оказать давление на суд в стремлении избежать уголовной ответственности.

7.3 Заявитель добавляет, что Государство-участник не прокомментировало его довода о том, что подать жалобу на отказ Управления собственной безопасности Департамента внутренних дел г. Астаны от 8 июня 2009 г. возбудить уголовное дело по его жалобе на пытки можно было только в процессе апелляционного обжалования приговора суда первой инстанции. Он отмечает, что Государство-участник постоянно ссылается на многочисленные судебно-медицинские экспертизы, которые были, якобы, проведены, но, за исключением одной, которая исследовала его письменные показания о признании вины, не представляет информации о том, кто, когда и почему проводил такие экспертизы. Заявитель подчеркивает, что во время одного из слушаний эксперт пояснил, что не смог сделать точного вывода о том, в каких обстоятельствах заявителем были принесены признательные показания, так как не имел достаточно образцов его почерка. Заявитель также отмечает, что был осмотрен медицинским работником только вскоре после помещения в изолятор временного содержания. Что касается комментариев Государства-участника по поводу эффективности процедуры обжалования решений и действий следователей, прокурора, судов и др. в рамках статей 103, 105, 109 и 284 Уголовного процессуального кодекса, заявитель утверждает, что в его случае, процедуры и требования (в частности, о временных сроках), указанные в этих статьях, не были соблюдены национальными властями.


7.4 Заявитель далее подчеркивает, что никогда добровольно не признавал своей вины ни во время предварительного следствия, ни в суде. Он указывает на то, что во время рассмотрения его дела в судах первой и второй инстанций, его сообщения о пытках не были учтены. В этой связи он приводит выдержку из протокола судебного заседания относительно факта применения к нему пыток. Он добавляет, что национальные суды не были беспристрастны, так как находились под влиянием многочисленных негативных публикаций о нем в средствах массовой информации (напр., интервью различных должностных лиц).

7.5 Заявитель поясняет, что расследование его жалоб на пытки не было ни беспристрастным, ни объективным, так как незаконные действия сотрудников полиции Департамента внутренних дел г. Астаны проверялись тем же Департаментом внутренних дел г. Астаны, в то время, как прокуратура и суд не смогли обеспечить соблюдения международных принципов эффективного расследования. Он далее отмечает, что из замечаний Государства-участника следует, что по его жалобам на пытки было вынесено три постановления об отказе в возбуждении уголовного дела – 21 декабря 2008 г., 16 марта 2009 г. и 8 июня 2009 года. Однако, он получил копию только последнего постановления. Он добавляет, что в любом случае ни одно из трех расследований не отвечало стандартам быстроты, независимости, беспристрастности, тщательности и эффективности, устанавливаемых Конвенцией. Он дополняет, что следователь Управления собственной безопасности Департамента внутренних дел г. Астаны (который вынес постановление от 8 июня 2009 г.), в ходе проверки его жалобы, не опросил самого заявителя, не учел результатов судебно-медицинской экспертизы № 3393, не назначил экспертизы одежды ни заявителя, ни полицейских, на которых указывал заявитель, и не изучил видеозаписи допроса от 10 и 16 декабря 2008 года. Он вновь отмечает, что вследствие того, что получил копию постановления от 8 июня 2009 года только после приговора, он смог обжаловать его только на апелляционном слушании.


7.6 Что касается исчерпания внутренних средств защиты,  заявитель, среди прочего, напоминает, что он безуспешно жаловался о плохом с ним обращении прокурору 10 декабря 2008 года, потом в прокуратуру г. Астаны и затем представителю Генеральной прокуратуры во время апелляции в Верховном Суде. Как результат, отказ властей рассмотреть его жалобы на пытки подорвал уверенность заявителя в возможности добиться справедливости на национальном уровне. Что касается надзорного производства, заявитель еще раз заявляет, что отклонение Верховным Судом ходатайства его со-подсудимого, Д.Т., который также подвергался плохому обращению, доказывает неэффективность этой процедуры. Кроме того, ясное нежелание властей расследовать серьезные утверждения о пытках в данном деле демонстрирует то, что возможность подачи жалобы в рамках надзорного производства была бы неэффективным средством правовой защиты на внутреннем уровне.

7.7 В свете отмеченного, заявитель просит Комитет признать, что его права, предусмотренные статьей 1 в сочетании со статьей 2 п. 1, а также статьями 12, 13 и 14 Конвенции, были нарушены. Он просит Комитет попросить Государство-участника провести эффективное расследование его сообщений о пытках и призвать виновных к ответственности. Он также просит о том, чтобы его показания, полученные с применением силы, были изъяты из числа доказательств по его уголовному делу. И последнее, он просит Государство-участника предоставить ему компенсацию и реабилитировать его.

Вопросы и порядок их рассмотрения в Комитете

Рассмотрение вопроса о приемлемости 

8.1 Прежде чем рассматривать любые утверждения, содержащиеся в той или иной жалобе, Комитет должен принять решение о том, является ли она приемлемой согласно статье 22 Конвенции.

8.2 Комитет установил, как требуется в п. 5(а) статьи 22 Конвенции, что данный вопрос не рассматривался и не рассматривается  в рамках другой процедуры международного разбирательства или урегулирования.


8.3 По поводу исчерпания внутренних средств защиты, Комитет отмечает, что Государство-участник возражает относительно приемлемости данного сообщения, на том основании, что заявитель не обжаловал постановление следователя Управления собственной безопасности Департамента внутренних дел г. Астаны от 8 июня 2009 г. об отказе в возбуждении уголовного дела по жалобе заявителя о пытках в прокуратуру. Далее, Государство-участник отмечает, что заявитель не обратился в Верховный Суд в надзорном порядке о пересмотре приговора суда, вступившего в силу, он также мог обратиться в Генеральную прокурату в интересах надзорного пересмотра.

8.4 Что касается довода Государства-участника о том, что заявитель не обжаловал постановление следователя Управления собственной безопасности Департамента внутренних дел г. Астаны от 8 июня 2009 г., Комитет отмечает, что жалобы заявителя о плохом обращении неоднократно были доведены до сведения компетентных органов страны. В частности, неопровержимым остается то, что заявитель обращался с жалобой к представителю прокуратуры г. Астаны во время допроса 10 декабря 2008 г., через день после произошедших пыток, а также 16 декабря 2008 г. во время допроса. 21 января 2009 г. отец заявителя подал письменную жалобу в прокуратуру района «Алматы» г. Астана о плохом обращении с его сыном. 18 мая 2009 г. мать заявителя подала еще одну жалобу в Департамент собственной безопасности Министерства внутренних дел. 22 мая 2009 г. адвокат заявителя запросил в прокуратуре г. Астаны копию официального отказа в возбуждении уголовного дел по сообщению о пытках. Заявитель  также жаловался суду, во время судебного разбирательства, на то, что его подвергали пыткам (напр., на слушаниях в Суде города Астаны 26 мая 2009 г. и в своей апелляционной жалобе в Верховный Суд 29 июня 2009 г., где присутствовал представитель Генеральной прокуратуры). Таким образом, компетентные органы были извещены о жалобах заявителя на пытки.

8.5 Что касается доводов Государства-участника о неиспользовании заявителем возможности обратиться в надзорную инстанцию в Верховный Суд и Генеральную прокуратуру в качестве имеющегося средства внутренней защиты, Комитет отмечает, что заявитель обжаловал приговор Суда города Астаны от 16 июня 2009 г. в Верховный Суд. Его апелляционная жалоба не была поддержана, и приговор нижестоящего суда вступил в силу 10 ноября 2009 года. В этой связи, Комитет отмечает, что, даже если учесть, что в некоторых случаях пересмотр дел в надзорном порядке может быть эффективным, Государство-участник не представило никакой информации об эффективности такого механизма в случаях с пытками. Комитет учитывает статистику, приводимую Государством-участником с целью подтвердить эффективность надзорного производство как средства правовой защиты (напр., что в 2010 г. были оправданы 48 человек в результаты надзорного пересмотра, тогда как в 2011 г. были оправданы только 13 человек). Однако, Государство-участник не показало, были ли случаи эффективного надзорного производства по жалобам о пытках или на приговоры, при вынесении которых были использованы признания, полученные под пытками. В этих обстоятельствах, Комитет считает, что Государство-участник не предоставило достаточно информации, подтверждающей эффективность обращения в Генеральную прокуратуру и Верховный Суд в рамках надзорного производства по поводу плохого обращения или пыток после вступления судебного приговора в силу.


8.6 Комитет напоминает, что правило исчерпания внутренних средств правовой защиты не применяется в случаях, когда внутренние средства были или могут быть неоправданно затянутыми или не принесут справедливого результата [7]. В этой связи и в указанных выше обстоятельствах Комитет отмечает, что заявитель, его родственники и его адвокат предприняли достаточно усилий и попыток исчерпать внутренние средства правовой защиты, однако безрезультатно. Таким образом, требования п. 5(б) статьи 22 Конвенции не мешают в данном случае Комитету рассмотреть данное сообщение по существу.

8.7 Относительно статьи 2 п. 4 Конвенции и правила 111 Правил процедуры Комитета, Комитет не находит никаких иных препятствий к принятию к рассмотрению данного сообщения и переходит к его исследованию по существу.

Рассмотрение по существу

9.1 Комитет рассмотрел данное сообщение в свете всей представленной сторонами информации, в соответствии со статьей 22 п. 4 Конвенции.

9.2 Комитет отмечает, что заявитель указывает на нарушение статьи 1 в сочетании со статьей 2 п. 1 Конвенции на том основании, что Государство-участник не выполнило своего обязательства предотвращать и расследовать случаи пыток. Эти положения применимы тогда, когда действия, которым заявитель был подвергнут, представляют собой акты пыток в значении статьи 1 Конвенции [8]. В данном случае, Комитет отмечает, что заявитель подробно описал обращение, которому был подвергнут во время нахождения в местах полицейского содержания и привел в подтверждение заключение судебно-медицинской экспертизы № 3393 от 10 декабря 2008 г. о наличии у него телесных повреждений, причиненных с целью принуждения его к признанию в убийстве нескольких лиц, грабеже и других преступлениях. Комитет считает, что обращение, описанное заявителем, может характеризоваться как сильная боль и страдание, намеренно причиненные представителями власти с целью насильного получения признательных показаний. Государство-участник, не оспаривая заключения судебно-медицинской экспертизы, отрицает причастности к случившемуся представителей власти. Не был оспорен Государством-участником и тот факт, что в то время, как заявителем были получены телесные повреждения, он находился в изоляторе временного содержания Министерства внутренних дел в Астане. В таких обстоятельствах, Государство- участник считается ответственным за вред, причиненный заявителю, если не представит альтернативного объяснения. В данном деле, Государство-участник никакого объяснения не представило, и Комитет, таким образом, заключает, что сотрудники следственных органов несут ответственность за телесные повреждения заявителя. Учитывая подробное описание заявителем плохого с ним обращения и пыток, а также подтверждающее заключение судебно-медицинской экспертизы, Комитет заключает, что приведенные факты являются пытками в смысле статьи 1 Конвенции, и что Государство-участник не выполнило своего обязательства предотвратить пытки и наказать виновных, тем самым нарушив статью 2 п. 1 Конвенции.


9.3 Заявитель также утверждает, что по его жалобам о пытках не было проведено быстрого, беспристрастного и эффективного расследования, и что виновные не понесли наказания, что является нарушением статьи 12 и 13 Конвенции. Комитет отмечает, что, не смотря на то, что заявитель сообщил о пытках на следующий день после случившегося, во время допроса 16 декабря 2008 г., и что его семья сообщала о плохом с ним обращении, в том числе, 21 января 2009 г., предварительная проверка была проведена только через шесть месяцев и завершилась отказом в возбуждении уголовного дела по причине отсутствия в действиях полицейских состава преступления. Кроме этого, жалобы заявителя о пытках в национальных судах были оставлены без рассмотрения; никакого их расследования не последовало и виновные сотрудники полиции не были привлечены к уголовной ответственности.

9.4 Комитет подчеркивает, что проведение расследования само по себе не является достаточным подтверждением соблюдения Государством-участником требований статьи 12 Конвенции, если не будет доказано, что оно было беспристрастным [9]. В этой связи Комитет отмечает, что проведение расследования было поручено следователю Управления собственной безопасности Департамента внутренних дел г. Астаны, по сути, тому же органу, где предполагаемые пытки имели место. В этой связи Комитет выражает обеспокоенность относительно того, что предварительные проверки жалоб на пытки и плохое обращение со стороны полицейских проводятся службами собственной безопасности, которые находятся в том же ведомственном подчинении, что и остальные полицейские, что, следовательно, не приводит к независимым проверкам [10].

9.5 Комитет напоминает, что согласно статье 12 Конвенции расследование должно быть быстрым и беспристрастным, при этом, быстрота считается основным требованием как для того, чтобы обеспечить дальнейшую безопасность жертвы, а также потому, что, в основном, - если только методы пыток не оставили постоянных или долговременных последствий - физические следы пыток и особенно жестокого, бесчеловечного или унижающего обращения быстро исчезают [11]. Комитет отмечает, что предварительная проверка по жалобе заявителя началась только через шесть месяцев после предполагаемых пыток 10 декабря 2008 года. Комитет также отмечает, что, согласно информации, указанной в постановлении Управления собственной безопасности от 8 июня 2009 г., проверка утверждений заявителя заключалась, в основном, в изучении показаний сотрудников полиции, которые отрицали всякое участие в пытках. При этом мало значения придавалось утверждениям заявителя и заключению судебно-медицинской экспертизы № 3393. Постановление об отказе в возбуждении уголовного производства было вынесено только 8 июня 2009 г., виновные не были привлечены к уголовной ответственности, и потерпевший не получил компенсации. Кроме того, Комитет замечает, что Государство-участник не оспорило факта того, что заявитель ни разу не был уведомлен властями, проводившими проверки по его жалобам, о том, что идет проверка и на какой стадии она находится [12].


9.6 В свете указанных обстоятельств, основываясь на материалах, представленных к изучению, Комитет заключает, что Государство-участник не справилось с обязательством провести быстрое и беспристрастное расследование утверждений заявителя о пытках, чем нарушило статью 12 Конвенции. Комитет также заключает, что Государство-участник не справилось с обязательством, предусмотренным статьей 13, обеспечить заявителю реализацию права на принесение жалоб и права на быстрое и беспристрастное рассмотрение дела компетентными органами.

9.7 Относительно предполагаемых нарушений статьи 14 Конвенции, Комитет отмечает, что осталось без возражений со стороны Государства-участника утверждение заявителя о том, что отсутствие уголовного производства лишило заявителя возможности обратиться с гражданским иском для получения компенсации, так как, согласно национальному законодательству, право на компенсацию за пытки возникает только после вынесения наказания виновным должностным лицам уголовным судом. Комитет напоминает, что статья 14 Конвенции признает не только право на справедливую и адекватную компенсацию, но и то, что Государство-участник должно обеспечить жертве пыток получение возмещения. Такое возмещение должно охватывать весь вред, понесенный жертвой, включая восстановление в правах (реституция), денежную компенсацию, реабилитацию и меры по гарантированию от неповторения случившегося, всегда с учетом обстоятельств каждого дела. Комитет считает, что, не смотря на доказательственные преимущества, которые даёт жертвам уголовное расследование, гражданское судопроизводство и возможность подачи жертвой гражданского иска на возмещение вреда не должны зависеть от результата уголовного судопроизводства. Комитет считает, что компенсация жертве не должна откладываться до завершения уголовного процесса по выявлению и осуждению виновных. Гражданские процедуры должны быть доступны вне зависимости от уголовно-правовых процедур. Должны быть учреждены необходимое законодательство и необходимые органы для таких гражданских процедур. Если в соответствии с национальным законодательством, прежде гражданского судопроизводства по возмещению вреда должно состояться уголовное производство, то отсутствие или отсрочка такого уголовного производства является нарушением Государством-участником своих обязательств по Конвенции. Комитет подчеркивает, что дисциплинарные или административные меры в отсутствие доступа к эффективному судебному разбирательству не могут считаться адекватным возмещением вреда в смысле статьи 14. Основываясь на представленной информации, Комитет заключает, что Государство-участник также нарушило свои обязательства по статье 14 Конвенции [13].


9.8 Относительно заявленного нарушения статьи 15 Конвенции, Комитет отмечает, что широкий диапазон запретов, предусмотренных статьей 15 Конвенции, на использование в ходе любого судебного разбирательства любых заявлений, которые, как установлено, были получены под пыткой, в качестве доказательств, есть результат абсолютного запрета на пытки, который подразумевает, как следствие, обязательство любого Государства-участника удостовериться, были или нет заявления, принимаемые к рассмотрению в качестве доказательств в ходе любых процедур, на которые распространяется его юрисдикция, получены в результате пыток [14]. В этой связи Комитет отмечает, что национальные суды не смогли адекватно рассмотреть неоднократные жалобы заявителя о том, что его принуждали к даче письменных показаний в результате пыток. Таким образом, Комитет заключает, что Государство-участник не установило, были или нет показания, принятые в качестве доказательств в суде, получены в результате пыток. В этих обстоятельствах Комитет заключает, что была нарушена статья 15 Конвенции.

10. Комитет, действуя в рамках полномочий, установленных статьей 22 п. 7 Конвенции, заключает, что факты, представленные ему на рассмотрение, обнаруживают нарушения статьи 1 в совокупности со статей 2 п. 1, а также статей 12, 13, 14 и 15 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания.

11. Комитет призывает Государство-участника провести надлежащее, беспристрастное и независимое расследование для выявления виновных в обращении с заявителем, обеспечить заявителю возмещение вреда и получение справедливой и адекватной репарации за понесенные страдания, в том числе компенсации и полной реабилитации, и предотвратить подобные нарушения в будущем. Согласно пункту 5 правила 118 Правил и процедур, Государству-участнику следует в течение 90 дней со дня выхода настоящего решения известить Комитет о мерах, принятых в ответ на настоящее решение.

[Принято на английском, испанском и французском языках, из которых английский считается языком оригинальной версии. В дальнейшем издается также на арабском, китайском и русском языках как часть ежегодного отчета Комитета в Генеральную Ассамблею.]


1 Государство-участник сделало заявление по статье 22 Конвенции против пыток 21 февраля 2008 года.

2 Доверенность, выданная и подписанная заявителем 24 ноября 2009 г., прилагается к жалобе.

3 Заключение судебно-медицинской экспертизы № 3393 от 10 декабря 2008 года. Проведение судебно-медицинского  обследования заявителя было запрошено Главным следователем Управления собственной безопасности Следственного отдела. Заявитель был обследован в Акмолинском филиале Центра судебной медицины. Экспертиза выявила повреждения на запястьях рук заявителя и на левой стороне и в центре волосистой части его головы. Эти повреждения были причинены тупым объектом менее 24 часов до осмотра. Экспертиза также установила повреждения на груди и нижней части левой ноги, причиненные округлым предметом днем или тремя днями ранее осмотра.

4 Заявитель утверждает, что рассказал прокурору о том, что подвергался принуждению и пыткам, и имеет повреждения грудной клетки и на голове, что ему не давали спать, и подвергали психологическому давлению.

5 В этой связи заявитель отмечает, что еще до вступления судебного приговора в силу, национальные власти, в частности, председатель Надзорной коллегии Верховного Суда, обращался к заявителю «осужденный», нарушая таким образом принцип презумпции невиновности и демонстрируя неэффективность надзорного производства.

6 A/HRC/13/39/Add.3, п. 59 и приложение, пп. 116 и 117.

7 См., напр., сообщение № 024/1995, А.Е. против Швейцарии, решение от 2 мая 1995 г., п. 4.

8 См. сообщение № 269/2005, Али Бен Салем против Туниса, решение от 7 ноября 2007 г., п. 16.4.

9 См. сообщение № 257/2004,  Костадин Николов Керемедчиев против Болгарии, решение от 11 ноября 2008 г., п. 9.4.

10 См. CAT/C/KAZ/CO/2, п. 24.

11 Сообщение № 59/1996, Энкарнасьон Бланко Абад против Испании, решение от 14 мая 1998 г., п. 8.2.

12 См. сообщение № 207/2002, Драган Димитриевич против Сербии и Черногории, решение от 24 ноября 2004 г., п. 5.4.

13 Там же, п. 5.5.

14 См., напр., сообщение № 219/2002, Г.К.В. против Швейцарии, решение принято 7 мая 2003 г., п. 6.10.