girniy.ru   1 2 3 4 5

Джозеф Л. Хендерсон

Древние мифы и современный человек

      История первобытных времен переосмысливается сегодня заново благодаря анализу символов, образов и мифов, дошедших до нас из глубины веков и переживших древнего человека.

Школа аналитической психологии д-ра Юнга является одним из немногих научных центров, сделавших значительный вклад в изучение и переоценку извечных символов. Она помогла развеять ничем не обоснованное представление, согласно которому первобытный человек отличался от современного тем, что символы для него были естественной частью повседневной жизни, тогда как для современника они как будто бессмысленны и никчемны.

Человеческий разум обладает собственной историей, а психика сохраняет много следов от предыдущих стадий своего развития. Содержимое подсознания оказывает формирующее воздействие на психику. Подсознательно мы реагируем на ту символическую оболочку, включая сны, в которой это содержимое преподносится.

Сны человека связаны между собой, и их символика образует осмысленную композицию. Если человек сможет в ней разобраться – то он сможет по-новому взглянуть на жизнь. Но есть некоторые символы, которые человек не способен самостоятельно понять. В их основе лежит то, что Юнг в своих трудах называл «коллективным бессознательным» (Это часть психики, сохраняющая и передающая общее для всего человечества психологическое наследие.) Вот тут-то и может помочь психоаналитик. Но он прежде должен сам разобраться в происхождении этих символов и в их значении. Дело в том, что аналогии с сюжетами древних мифов, возникающие в сновидениях современных людей, вовсе не поверхностны и не случайны. Они возникают, потому что подсознательная часть разума современного человека сохраняет способность создания символов, некогда находившую выражение в верованиях и ритуалах первобытных людей.

Одни символы связаны с детством и переходным возрастом, другие-с периодом зрелости, а третьи - с опытом старости, когда человек готовится к неизбежной смерти. Д-р Юнг описал, как в снах восьмилетней девочки содержались символы, обычно ассоциирующиеся со старостью. В ее снах образы вхождения в жизнь и вхождения в смерть оказались в одной архетипической композиции. Таким образом, подобная символическая последовательность может сформироваться в подсознательной части разума современного человека так же, как это происходило во время ритуалов далекой древности. Эта решающая связь между архаическими мифами и символами, генерируемыми сферой подсознательного, имеет огромное практическое значение для психоаналитиков. Она дает им возможность узнавать и интерпретировать эти символы как с точки зрения исторической перспективы, так и с психологической. Теперь рассмотрим несколько наиболее важных мифов древности и выясним, как и почему они перекликаются с символическим материалом, возникающим в наших снах.


Миф о герое является наиболее распространенным и известным. Он встречается и в классической мифологии Древней Греции и Рима, и в средневековье, и на Дальнем Востоке, и среди нынешних первобытных племен.

Во многих из героических историй первоначальная слабость героя уравновешивается появлением сильных покровителей, опекающих героя и облегчающих ему решение сверхчеловеческих задач, с которыми невозможно справиться без их помощи. Так, например, среди древнегреческих героев у Тезея богом-покровителем был бог моря Посейдон, у Персея - Афина, Ахиллеса наставлял и обучал мудрый кентавр Хирон.        Эти божественные персонажи являются символическим олицетворением целостной психики, служащей для индивидуального эго источником нехватающей ему силы. Поэтому основное назначение героического мифа - развитие индивидуального самосознания, то есть в осознании своих сильных и слабых сторон с тем для того, что бы подготовиться к преодолению нелегких жизненных ситуаций. Символическая смерть героя знаменует достижение зрелости.

Д-р Радин выделил четыре разных цикла в развитии героического мифа:

1) Цикл Плута. Плут - это персонаж, чье поведение определяют его физические потребности, у него детский склад ума. (он связан с самым ранним возрастом, когда человек наименее развит.) Этот персонаж, принимающий вначале облик животного, переходит от одного озорного проступка к другому. Но по мере того, как он это делает, с ним происходит перемена. В конце своих плутовских приключений он начинает внешне походить на взрослого человека.

2) Цикл Зайца. Он, как и Плут, сначала появляется в зверином обличье. И также не обрел еще зрелости в ее человеческом понимании, но выступает тем не менее в роли основателя человеческой культуры.

3) Цикл Красного Рога. Это двусмысленная личность. Как и полагается архетипическому герою, он побеждает на скачках и достойно проявляет себя в сражении. него есть могущественный спутник в обличье гром-птицы, которую зовут "Несущая бурю". Ее сила компенсирует любую слабость Красного Рога. С этим героем мы вступаем в древний мир, в котором помощь богов-покровителей должна гарантировать победу человека над окружающими его силами зла. В конце истории героическая бог-птица покидает Красного Рога, оставляя его с сыновьями на земле. Теперь угроза человеческому счастью и безопасности исходит от самого человека. И в цикле Красного Рога, и в четвертом цикле Близнецов мы встречаемся с темой жертвы или смерти героя, необходимой для излечения от hybris - гордости, наказывающей самое себя. Похоже, что в примитивных обществах, уровень культуры которых соответствует циклу Красного Рога, смертельную опасность пытались упредить искупительными жертвоприношениями, причем на алтарь приносилась человеческая жизнь. Эта тема имеет огромную символическую значимость и постоянно всплывает в человеческой истории.


Но для толкования конкретного сновидения совсем не обязательно абсолютные и исчерпывающие параллели между содержанием и сюжетами из истории мифологии. Каждый сон по-своему своеобразен, и форма, которую он принимает для человека, в точности соответствует его собственной ситуации. Необходимость в героических символах возникает, когда эго нуждается в укреплении - например, когда рассудочное мышление не справляется с какой-то задачей, и ему требуется опора на источники силы, находящиеся в подсознательной части разума.

В психологическом смысле образ героя нельзя рассматривать как идентичный самому эго. Его лучше описать как символическое средство, которым эго отделяет себя от архетипов, порожденных родительскими образами в раннем детстве.

Героический миф является первой стадией видоизменения психики. Мы предположили, что оно имеет четырехступенчатый цикл, в ходе которого эго старается достичь относительной самостоятельности от изначального состояния целостности. Но героический миф не дает гарантий того, что этот выход на волю произойдет, а только показывает, какие условия необходимы, чтобы освобождение состоялось, так как без этого эго не сможет осознать себя.

На протяжении всей жизни человека каждая новая фаза развития сопровождается повторением изначального конфликта между притязаниями Самости и эго. Обычно этот конфликт выражается наиболее сильно в переходном периоде от ранней зрелости к средним годам (в нашем обществе это между тридцатью пятью и сорока годами). А переход от средних лет к старости вновь создает необходимость в утверждении различия между эго и психикой в целом: героя в последний раз призывают заступиться за эго - сознание перед лицом приближающегося растворения в смерти. Обряд «инициации» или посвящения эффективно решает эту проблему. Этот обряд возвращает новообращенного к глубочайшему уровню изначальной тождественности матери и ребенка, другими словами, к тождественности эго и Самости, заставляя его тем самым пережить символическую смерть, в которой его индивидуальность временно распадается, растворяясь в коллективном подсознательном. Затем его выводят из этого состояния через ритуал, символизирующий церемонию нового рождения.


Между героическим мифом и обрядом инициации есть бросающееся в глаза отличие. Типичный героический персонаж из сил выбивается, чтобы достичь своей амбициозной цели и в конце приходит к ней, пусть ценой немедленного наказания или смерти за свою гордость. В противоположность этому в обряде посвящения новообращаемого призывают отказаться от амбиций и всех желаний и покориться суровому испытанию. Он должен желать участвовать в испытании, не надеясь на успех - фактически быть готовым к смерти. И хотя видимая сторона испытания может быть мягкой (длительный пост, лишение зуба, нанесение татуировки) или мучительной (боль от обрезания, надрезания и других увечий), цель всегда одна: вызвать символическое переживание смерти, из которого может возникнуть символическое переживание нового рождения.

Девушки в нашем обществе разделяют мужские героические мифы, поскольку подобно юношам им также приходится развивать в достаточной мере свою индивидуальность и приобретать образование. Но в их разуме существует более древний пласт, проявляющийся, похоже, через чувства с тем, чтобы они все-таки стали женщинами, а. не повторяли мужчин. Когда это древнее содержимое психики дает о себе знать, современная молодая женщина может подавить его, поскольку оно угрожает лишить ее достижений эмансипации: равенства в дружбе и возможности соперничества с мужчинами на работе, - одним словом, женских привилегий современности. Такое подавление у женщин происходит весьма успешно ,но в этом и есть корень всех бед, т.к. даже выйдя замуж, она сохраняет некую иллюзию свободы несмотря на очевидное подчинение архетипу брака с его безоговорочным предписанием стать матерью. Поэтому и случаются конфликты, вынуждающие женщину, в конце концов вновь обрести свою схороненную женственность, но уже болезненным (хотя в итоге это окупается сторицей) путем.

Мужчина воспринимает жизнь как ряд препятствий, которые нужно брать штурмом, проявляя героическую волю и решимость, однако для подлинной женщины жизнь лучше всего постигается в процессе постепенного пробуждения.  Такое пробуждение описывает универсальный миф, лежащий в основе сказки о Красавице и Чудовище.Если раскрыть символику этой сказки, мы увидим, что Красавица - это, видимо, любая девушка или молодая женщина, эмоционально привязанная к своему отцу. Ее доброту символизирует просьба привезти белую розу, но эта просьба оборачивается ее подсознательным намерением отдать отца, а затем и самое себя во власть силы, выражающей не только добро, но и зло. Как будто она хочет спастись от любви, признающей только добродетель и потому нереальной. Сумев полюбить Чудище, она начинает осознавать силу любви, скрывающейся за его звериным - и потому некрасивым, а в сущности эротическим - обликом. По-видимому, так обозначено пробуждение в ней истинной функции привязанности, позволяющее ей принять эротическую составляющую своего реального желания, ранее подавляемого из-за страха инцеста. Чтобы покинуть отца, она должна была, познав этот страх, укрываться от него в своих фантазиях до тех пор, пока случай не свел ее с получеловеком-полузверем, в любви к которому раскрылось ее истинно женское начало. Осознав таким образом, что к любви можно относиться с доверием, как к чувству, наилучшим образом сочетающему духовное и природное, она спасла себя и свое представление о мужском начале от сил подавления. Чудища может и не свидетельствовать о потребности решить проблему фиксации на отце или снятия сексуального табу и подобных вещей, которые при рациональном подходе можно распознать в этом мифе. На самом деле это может означать некоторую степень женского посвящения.В любом возрасте при нарушении союза духовного и природного может возникнуть этот мотив.


Итак, в современной жизни мы вновь видим тенденцию к повторению старых схем. Те, кто хочет научиться встречать смерть, должны как следует освоить урок прошлого, который гласит: смерть - это таинство, к ней следует готовиться с тем же настроением покорности и смирения, с которым, как мы уже узнали, надо готовиться к жизни.

Существует символика и другого рода, относящаяся к наиболее ранней из известных священных традиций, которая также связана с переходными периодами в жизни человека. Она имеет отношение к освобождению, или трансцендентному преодолению любых заданных моделей и шаблонов существования по мере продвижения индивида к очередной, более зрелой или более высокой, стадии своего развития. Это "символы трансцендентности" - символы, которые олицетворяют усилия человека по достижению этой цели. С их помощью содержимое подсознания может стать доступным сознающему разуму, и, кроме того, они сами по себе являются активным выражением этого содержимого.

Самый архаический уровень этой символики включает тему Плута. Но теперь он стал шаманом(птицей) - знахарем, чьи магические знания и полеты интуиции характеризуют его как первобытного мастера посвящения. Одним из наиболее часто встречающихся в сновидениях символов, передающих трансцендентное освобождение, является путешествие в одиночку или паломничество, оборачивающееся духовным странствием, в котором посвящаемый знакомится с сущностью смерти. Но это не смерть в смысле последнего страшного суда или связанного с инициацией испытания силы: это путешествие освобождения, самоотречения и искупления, осуществляемое под бережным руководством некоего духа сострадания. Эта символика может быть представлена не только полетом птиц или путешествием в необитаемые края, но любым сильным поступком, олицетворяющим освобождение.

Самый распространенный в сновидениях символ трансцендентности - это змея, она же символ терапии античного бога медицины Эскулапа, доживший до наших дней в качестве медицинской эмблемы. Еще более важным и распространенным символом хтонической трансцендентности являются две переплетенные змеи.Поскольку змеи запечатлены в акте сексуального единения, а поднявшийся фаллос сексуален сам по себе, можно прийти к выводу о несомненной связи гермы с символикой плодородия.


Современному человеку нелегко понять значение символов, приходящих из далекого прошлого или появляющихся во сне. Еще сложнее увязать с нашими текущими проблемами древний конфликт между символами привязанности и освобождения. Однако эта задача облегчается, если понимать, что меняются лишь специфические формы этих древних принципов, а не их психическое значение. Древние символы привязанности, дававшие ранее стабильность и защиту, теперь проявляются в поиске современными людьми экономической безопасности и социального благополучия. Привязанность и освобождение имеют точку соприкосновения, и находится она в ритуалах посвящения, рассмотренных выше. С их помощью индивид или группа лиц могут объединить конфликтующие и разнонаправленные силы в самих себе и достичь таким образом равновесия в жизни. Инициация, в сущности, - процесс, начинающийся с обряда подчинения, за которым следует период привязанности, заканчивающийся обрядом освобождения. Таким способом любой человек может примирить конфликтующие элементы своей личности и достичь равновесия, которое сделает его по-настоящему человеком, истинным хозяином самого себя.



<< предыдущая страница   следующая страница >>